Родерик Гордон - Свободное падение

Когда поезд прибыл на станцию в Колонии, Дрейк обнаружил, что ему чрезвычайно повезло. Выбравшись из огромного вагона, он улегся возле рельсов, чтобы осмотреться, и с удивлением заметил, что выход в город не охраняется. Проникнуть в Колонию в таких обстоятельствах было проще простого, но, оказавшись в городе, Дрейк понял, что случилось что-то странное: все улицы затянуло густым черным дымом. А в колоссальной Южной Пещере его ожидало новое открытие: столбы дыма поднимались из самого ее центра и скапливались высоко под потолком, подсвечивая его огненными отблесками.

— Трущобы, — догадался Дрейк. Там явно происходило нечто чрезвычайное, и он намеревался увидеть все своими глазами. Ренегат обходными путями пробрался в окрестности района. Вдоль границы Трущоб, куда ни глянь, везде стояли солдаты стигийской Дивизии и размахивали горящими факелами. То и дело кто-нибудь пытался прорваться через кордон наружу, но стигийцы пресекали всякое сопротивление. Там и тут люди в горящей одежде, с покрытыми копотью лицами, отчаянно стремившиеся спастись, с воплями падали под ударами солдат, которые махали своими серпами, словно средневековые крестьяне, жнущие пшеницу.

Другие стигийцы, в обычных черных плащах с белыми воротниками, прохаживались вдоль кордона, выкрикивая приказы. Шло систематическое уничтожение Трущоб: несколько веков стигийцы терпели существование независимого гетто, населенного бунтарями и недовольными, но теперь, очевидно, приняли решение уничтожить эту ахиллесову пяту Колонии. На глазах у Дрейка обрушилось четырехэтажное здание, и в лавине камней он разглядел людей… хуже того, детей… Они бессильно размахивали ручками, пытаясь заслониться от падающих сверху известняковых кирпичей.

И тогда скрытый в тени ренегат — сильный человек, который перенес множество мучений в руках стигийцев и сумел выжить в суровых Глубоких Пещерах, — сломался и заплакал. Он не мог вынести такой бесчеловечности. А тяжелее всего было то, что он — один против тысяч стигийцев — ничего не мог сделать, чтобы прекратить это зверство.

Такси мчалось по улицам. По радио завывала турецкая музыка, кондиционер прогонял по машине волны жара. Водитель как будто знал все светофоры наизусть: он несколько раз умудрился проскочить на желтый в последний момент. А еще он, похоже, не замечал «лежачих полицейских», и миссис Берроуз на пассажирском сиденье то и дело подбрасывало, словно она неслась на бешеном верблюде.

Пошел ливень, но Селия опустила стекло до конца и, прислонившись головой к стойке двери, подставила лицо встречному ветру. С наслаждением ощущая поток прохладного воздуха и капли воды на коже, она лениво скользила взглядом по блестящему мокрому тротуару, на который падали полосы и пятна света из витрин, и ни о чем не думала. После месяцев, проведенных в Хамфри-хаусе, она сейчас чувствовала себя свободной как никогда.

Миссис Берроуз подняла голову и посмотрела на дома.

— Уже Хайфилд? — удивилась она.

— Да, сегодня на дорогах свободно, — отметил шофер.

— Я тут раньше жила, — сказала миссис Берроуз. Машина как раз проехала поворот на Просторный проспект.

— Раньше жили? — переспросил водитель. — А теперь нет?

— Нет, — ответила она.

Селия удачно выбрала момент для продажи дома и выручила за него неплохую сумму, на которую можно было прожить достаточно долго. Хотя теперь дом ей не принадлежал, ей неожиданно захотелось его увидеть, вернуться туда и на прощание взглянуть на прежнее жилье. Пусть этот этап в ее жизни закончился, но он оставил за собой еще много нерешенных вопросов.

— А теперь нет, — шепотом повторила Селия, сказав себе, что на прощальный визит сейчас нет времени. У нее были другие, более срочные дела.

Машина ехала по Центральной улице, и миссис Берроуз видела в окно знакомые вывески. Химчистка, киоск, где они покупали газеты и журналы. Тут она заметила, что витрина братьев Кларк заколочена, как будто магазин закрылся. Ребекка почему-то очень любила ходить в эту старомодную лавочку, где торговали фруктами и овощами, хотя, как не уставала ей напоминать миссис Берроуз, все то же самое можно было купить в супермаркете и даже заказать доставку на дом. Когда такси поравнялось с музеем, где когда-то работал доктор Берроуз, Селия отвернулась. Это место напоминало ей о несбывшихся надеждах.

Они оставили Хайфилд позади и скоро выехали на пересечение с Северной кольцевой дорогой. На светофоре рядом с такси остановился помятый белый автомобиль, полный молодежи, из которого на полную громкость орало радио. Одна из девушек, на вид всего на два-три года старше Ребекки, высунулась в открытое окно и презрительно уставилась на миссис Берроуз. Из-за темных пятен под глазами у нее был усталый вид, а волосы длиной до плеч неряшливо свисали на лицо. Не сводя наглого взгляда с миссис Берроуз, девушка выплюнула жвачку прямо на дверь такси.

— Ты что творишь, свинья этакая! — выругался шофер, погрозив ей кулаком, и нажал на газ. — Я бы своей дочери за такое голову оторвал!

Девушка по-прежнему безуспешно пыталась смутить своим взглядом миссис Берроуз.

— Я с вами согласна, — объявила та. — К счастью, я всегда точно знаю, где моя дочь. Спокойно сидит дома.

— Да я тоже за своей смотрю, но все равно молодежь сейчас совсем от рук отбилась, — сказал водитель, сердито поглядывая из-за руля на нахальную девицу. — Совсем от рук отбилась, — повторил он, прибавил газу и подрезал белую машину, посигналив ей на прощание.

Через сорок минут такси переехало реку по мосту, и впереди показался район социальной застройки, где возвышались три больших многоквартирных дома. Миссис Берроуз вроде бы припомнила, в каком из них живет тетя Джин, но куда бы ни поворачивала машина, выходило, что они только удаляются от цели. Таксист уже не брался за свой дорожный атлас и полагался только на указания пассажирки.

— По-моему, я узнаю эти места, — сказала миссис Берроуз.

— Это же Южный Лондон, тут все одинаковое, — усмехнулся водитель и покачал головой. — Ни за что не стал бы жить в таком районе.

— Погодите… кажется, вспомнила… вот здесь налево, — сообщила Селия. — Да, я уверена, — сказала она, заметив подъезд к дому. Это действительно оказался Мандела-хайте. Шофер завернул в тупик и остановил машину, взвизгнув тормозами.

— Приехали, — объявил он.

Миссис Берроуз вылезла из автомобиля и забрала из багажника свои вещи, а потом расплатилась с таксистом, оставив ему очень щедрые чаевые.

— Благослови Господь вас и вашу семью! — крикнул он ей вслед.