Жан-Луи Фетжен - Эльфийские хроники

Ознакомительный фрагмент

Ллиана постепенно замолкала, однако песнь продолжала звучать в ее голове. Когда девушка убедилась, что раненые уснули, ее охватило настойчивое желание выйти из хижины на свежий воздух. Солнце стояло уже высоко, воздух был прохладным, щебетанье птиц и голос ветра смешивались с шепотом леса. Сама того не осознавая, эльфийка пошла куда глаза глядят, мысленно радуясь возможности вырваться из тяжелой атмосферы их убежища. Однако не прошла она и полумили, как ее охватило дурное предчувствие: ей почему-то стало казаться, что происходит что-то ненормальное. Затем она поняла, в чем дело: щебетание птиц стало другим. Ллиана не настолько хорошо разбиралась в птичьем языке, чтобы понимать смысл той или иной трели, но сейчас для нее было очевидным, что в щебетании пернатых братьев зазвучала тревога. Юная эльфийка с заколотившимся от волнения сердцем вытащила из ножен серебряный кинжал и огляделась по сторонам, однако ей не удалось заметить какой-либо опасности среди окружающих ее деревьев и зарослей. Тогда она закрыла глаза и прислушалась. Откуда-то издалека до нее донеслись еле слышные стоны. Еще больше напрягши слух, она сумела определить, что они доносятся со стороны заката, причем с расстояния менее полета стрелы. В этом направлении находилась Силл-Дара и именно туда несколькими часами раньше пошел за помощью Элиас. Не замечая того, как ее тело начало дрожать, Ллиана пошла на звук стонов и вскоре заметила какие-то движения в зарослях, а затем увидела, что по земле кто-то ползет. Ей стало очень страшно, однако она продолжала идти, не сворачивая, держа наготове кинжал. Когда до ползущего оставалось уже совсем небольшое расстояние, она увидела краем глаза разбросанные по кусту падуба стрелы и сломанный лук, висящий на тетиве на одной из ветвей. Ллиана узнала в этом луке лук Элиаса, а в стрелах — те стрелы, которые он взял у Лландона. Затем она увидела на земле тело своего друга.

Элиас ее не заметил. Возможно, он уже утратил способность видеть. На его лице виднелись ужасные царапины, а одежда превратилась в лохмотья. Одной ноги у него не было, и, передвигаясь ползком, он оставлял позади себя кровавый след на покрытых инеем опавших листьях и траве. Ллиана остановилась, как вкопанная, и от охватившего ее ужаса не могла даже пошевелиться. Элиас продолжал ползти к ней, все время издавая стоны. Ллиана вдруг почувствовала, что неподалеку находится кто-то еще. Несколько мгновений спустя ее ноздри уловили смрад еще более тошнотворный, чем запах крови, и из кустов до нее донеслись звуки прерывистого хриплого дыхания. Среди листьев мелькнула морда черного волка, и затем он вышел из кустов, ковыляя на трех ногах. Этот зверь уставился на Ллиану своими желтыми глазами, словно бы пытаясь ее загипнотизировать, и оскалился, обнажая клыки, на которых еще были видны кусочки плоти и кровь Элиаса.

Ллиана выдержала этот взгляд, и волк первым отвел глаза в сторону, но при этом продолжал медленно идти по направлению к своей — уже искалеченной им — добыче. Его правая передняя лапа была скрючена и прижата к грудной клетке, а на боку виднелась глубокая рана. Эльфийка вспомнила о том, что ей говорил Лландон: это, по-видимому, был тот волк, которого сильно ранил олень и который отвлек на себя внимание эльфов, дав возможность уцелевшему — и самому большому — волку напасть на них неожиданно. Ллиана не осмеливалась отвернуться от него, однако ее охватил ужас от одной лишь мысли о том, что эти хищники, возможно, сейчас собираются прибегнуть к той же тактике и что в данный момент один из них притаился в зарослях позади нее и вот-вот нападет на нее со спины.

Когда Элиас дополз и коснулся ступни Ллианы, она вскрикнула от страха, и этот ее крик смешался с рычанием волка, бросившегося на свою добычу. Последующие события происходили так быстро, что Ллиана, не успевая думать, действовала лишь машинально. Она почувствовала сильный удар и мерзкий запах волка, который неистово бросился на нее. Она вскрикнула от боли, чувствуя при этом, как ее кинжал вонзается в грудь волка и как затем рукоятка выскальзывает из руки. Ллиана упала, покатилась по земле, схватила первую попавшуюся под руку большую сухую ветку. Вскочив, эльфийка подбежала к зверю и принялась с неистовыми воплями колотить его увесистой веткой. Она бешено била его веткой до тех пор, пока не заметила, что ветка превратилась в обломки, а волк лежит на земле абсолютно неподвижно.

Последнее нападение хищника доконало Элиаса, и он не подавал признаков жизни. Серебряный кинжал Ллианы, поблескивая, торчал из черной, как смоль, груди волка, войдя в нее более чем на десять дюймов.

Эльфийка опустилась на землю и просидела неподвижно довольно долго — может быть, даже час-другой, — пока наконец не нашла в себе силы подавить охватившую ее тело дрожь, подняться на ноги, подойти к убитому зверю и вытащить из его груди кинжал. Ллиане еще никогда в жизни не приходилось испытывать такой жуткий страх и столь огромный гнев. Страх уже потихоньку улетучивался, а вот гнев внутри нее все клокотал и клокотал. Как ранее у Лландона, Мингана и других юных охотников, лицо девушки утратило сейчас свою красоту, и если бы его увидел человек, то наверняка решил бы, что это лицо вампира. Как только кинжал снова оказался в руке, желание убивать пересилило страх, и она стала удар за ударом со всего размаха вонзать клинок в морду, грудь и лапы зверя. Она делала это до тех пор, пока не свалилась наземь от изнеможения.

Когда Ллиана открыла глаза, уже наступил день. Лес жил своей обычной жизнью. Юная охотница с трудом поднялась на ноги. У нее возникло ощущение, что все ее кости переломаны, а ее занемевшая правая рука — рука, в которой она во время схватки с волком держала кинжал — уже никогда больше не будет ее слушаться. Когда она повернула голову в сторону Силл-Дары, сердце в груди Ллианы аж подпрыгнуло: стоя на шаг впереди группы эльфов, облаченных в длинные муаровые плащи, ее мать Арианвен изумленно смотрела на дочь.

Битва продолжалась в течение многих-многих дней. Брес — высокий, как башня, воин — убил сто пятьдесят врагов и затем сошелся в поединке с Хайдарабадом, вождем племени Фир Болг. Их богатырь Сренг убил, в свою очередь, три сотни наших воинов, а затем вступил в схватку с нашим королем. Нуада нанес ему множество ран, однако Сренг ударом своего ужасного меча отрубил ему правую руку аж по самое плечо и наверняка прикончил бы его, если бы Дагда не пришел королю на помощь и не обратил врага в бегство.

В этот трагический день во время поединка с Хайдарабадом доблестный Брес получил девять ран. Многие из наших подумали, что он погиб, и, ведомые жаждой мщения, стали сражаться с таким бешенством, что воинов племени Фир Болг охватил страх. Почувствовав изнеможение от неистовых схваток, вождь Эохайд подозвал своего сильнейшего богатыря Сренга и поручил ему командовать сражающимся войском, а сам удалился, чтобы испить воды и отдохнуть. Заметив это, наши друиды повернули течение рек и ручьев так, чтобы вождь племени Фир Болг не смог добраться до них и утолить жажду, а сыновья Немеда тем временем напали на него с неимоверной яростью. Эохайд и наши герои погибли вместе: их кости были переломаны и залиты их собственной кровью.