Сергей Радин - Лёхин с Шишиком на плече

Лехин водрузил на стол сумку и принялся поплотнее сворачивать полотно с вещами.

Шишик орал от ужаса. К сожалению, как все существа, живущие одновременно в нескольких пространственных плоскостях, он орал совершенно беззвучно для человеческого уха. Ну, а что он дергался и подпрыгивал на плече — хозяин уже успел привыкнуть к беспокойному пассажиру и не обращал внимания, каких бы выкрутасов "помпошка" ни устраивала.

Заходясь в крике, от которого заныли "помпошковые" ушные отверстия, Шишик выкатил больные от напряжения глаза на ветошь у кровати. Ветошь медленно поднималась… Шишики не должны находиться в одном помещении с тварью из подпространства! Что ж ты, хозяин, делаешь?! Точнее — ничего не делаешь?!

С перепугу Шишек додумался-таки: растекся по плечу человека, отрастил хваткие лапки — и дернул изо всех силенок за хозяйское ухо!

От боли, острой и горячей, вместо того чтобы просто взглянуть на обнаглевшую "помпошку", Лехин развернулся всем корпусом. И тоже изо всех сил — рванул в сторону!

Иссохший скелет в полуистлевшей одежде с размаху опустил руки — и странного вида топорик на длинной рукояти врезался в столешницу. Стол крякнул. Скелет легко и непринужденно выдрал лезвие топора и двинулся вслед за Лехиным. На столешнице осталась неровная трещина. И фонарь, забытый Лехиным. От удара фонарь вздрогнул и принялся кататься туда-сюда замирающим маятником часов.

Вот еще только апокалиптического света не хватало! А что — и впрямь как в энергичном фильме ужасов свет мотается, освещая что надо и чего не надо, а в нем то и дело появляется — неотвратимо! — фигура неплохо сохранившегося трупа, посеребренного паутинным коконом (откуда в этом суперподвале пауки?!), — трупа, который лихо машет старинным топориком!

Ладно, стратегически отступим к той земляной насыпи и обдумаем весьма полезную мысль о том, что труп здесь, как минимум, века два, а потому-то, несмотря на двигающую им силу, сух и хрупок. Крайне интересная и полезная мысль, если забыть о топорике!..

Вот черт! Не вляпаться бы в эту кучку… мм… земли. Уж больно она подозрительно выглядит, хоть запах и отсутствует… На секундочку Лехин даже удивился своей брезгливости… В такой-то ситуации…

Куча оказалась не только подозрительной, но и опасной. И даже не в смысле дерьма.

Словно гигантский сумасшедший крот рванул из-под земли — так яростно взметнулась и рассыпалась в комья дотоле ровная поверхность подвала. И полезло из земли что-то округлое и жирное…

Шварк! Только свист топорика подтолкнул Лехина в сторону. Мебели опять не повезло. Плохо видимый в темноте шкаф (не шкаф, может, но Лехин плохо разбирался в антикварной мебели, не знал, как назвать) со стоном принял на себя удар холодного оружия.

Лехин прыгнул за стол. Если бы скелет был один… Можно было бы сыграть с ним в догонялки вокруг стола, а потом исхитриться и переломать ему кости. Но жирный невидимка уже вылез из земли, и, судя по всему, то есть по топорику же в его руках — или лапах? черт те что, в общем! — он от всей души приветствует сезон охоты на Лехина. Вдвоем они быстро припрут к стене. И если скелет в определенной степени уязвим, то второго врага Лехин даже разглядеть не мог. Так, впечатление чего-то толстого, щедро смазанного жиром и… грязного. Лехин поморщился. Значит, куча все-таки воняла.

Внезапно снова заплясал на плече Шишик. Теперь-то Лехин все же попытался прислушаться к "помпошке", хоть с обеих сторон стола вышагивал скелет и, сопя от натуги, полз жирный невидимка. Но, если Шишик и передавал какую-то информацию, Лехин понять ее не мог. Разинутая пасташка, для него, изображала лишь беззвучный вопль.

Лехин побежал навстречу скелету и нырнул под его топорик, смутно надеясь, что невидимый слизняк успевает за ним и попадет-таки под оружие противника. Нет. Слизняк он на то и слизняк, чтобы медлить. Однако Лехин неожиданно получил пару свободных минут — свободных от погони: скелет, разворачиваясь за беглецом, не удержал равновесия и рухнул.

"Здорово! — отметил Лехин. — Пока слизняк его оползёт… Давай, Шишик, что ты мне хотел сказать?"

Он цапнул с плеча "помпошку" и поднес к глазам. Моргнуть не успел — Шишик резко качнулся к нему и залепил собой верхнюю часть лица. Буквально на секунду. А когда отвалился, вцепившись в большой палец человека, чтобы не упасть, яркая вспышка едва не ослепила. Нож. На столе два ножа. Один узкий, в узких изящных ножнах — игрушка! Второй — тот, про который Лехин сразу решил — охотничий, потому что широкий и ножны попроще. Шишик требовал взять охотничий!

Господи, да разве разглядишь его в темноте?! Луч-то фонарика со стола в стену смотрит! И хранители оружейного клада вновь целеустремленно движутся с обеих сторон. Ну, поймают. И что дальше? Разделочный удар и людоедское пиршество? А под конец еще один сторож подвала?

Лехин кинулся к столу, одним рывком дернул тряпку и вывалил ее содержимое. Жаль, до фонаря не дотянуться. Предметы пришлось охлопать ладонью. Свистящий воздух чуть не застал Лехина врасплох. Он мигом забыл о прихваченном со стола ноже. Больно хороша оказалась позиция скелета: руки с топориком высоко, живот открыт — грех не воспользоваться! Скелет еще поднимал оружие до нужной точки замаха, а Лехин уже бил ногой под ребра. Точнее, врезал — и отскочил, заслышав за спиной простуженное сопение слизняка и скрежет по каменному полу топорика в его… — в чём?! Рук-то у слизняка точно нет! Откуда у него топорик?! Как он его держит?!

А секунду спустя Лехин сильно пожалел, что ударил мертвяка именно под ребра: скелет только согнулся, даже оружия из рук не выпустил. И строго-настрого Лехин наказал себе — в следующий раз метить в основание черепа, поскольку и кости там тоньше, и удар будет по направлению изгиба шейных позвонков. А там, глядишь, башка отлетит, черепок-то, — и скелет не сможет гоняться за Лехиным, без головы-то. "Ой, глупость несусветная, — суматошно подумал Лехин. — Он ведь и безголовый за мной потащится. На какой фиг ему вообще голова?! И глазницы-то пустые, а все равно идет за мной как по ниточке!"

Он сбежал от слизняка и, с трудом видя, как поднимается скелет, лихорадочно раздумывал, что же дальше.

Сначала Лехин не понял, потом повернул голову, встретился глазами с горящими глазищами разъяренного Шишика. Оказывается, "помпошка" отрастила ножки. Наверное, все-таки ножки, поскольку находились конечности под пастью, а ручонки (ухо при воспоминании обиженно заныло) выскочили тогда по бокам. И отрастил Шишик ножки для весьма конкретной цели: он пинал Лехина в плечо и ругался, притом, видимо, очень изощренно; если раньше пасть его состояла из двух идеальных половинок, то теперь кошмарно и выразительно кривилась — почти по-человечески, когда говорят очень эмоционально, но с отключенным звуком.