Леонид Кондратьев - Леди с клыками

Ознакомительный фрагмент

— Угу, — спокойно кивнула гномка. — У вас, тифлингов, вообще состояние тела сильно на эмоциях завязано, учти это. Служила я как-то с одним таким в команде… Пока был веселый и злой — удары трольичьих палиц по голове считай что игнорировал, а как узнал, что его подружка к уже имеющимся от рождения рожкам еще пару добавила, так, не поверишь, в кабацкой драке от удара кулака помер. И ведь била-то не сильно… Ладно, хватит об этом. В ярость часто впадаешь?

Слава богам, она приняла меня за дальнего потомка демонов. Впрочем, за кого еще могла? Вампиры и дампиры вымерли от Чумы Крови поголовно. Почти. Да и у папочки хватило мозгов не особенно распространяться о странностях дочурки. Поэтому будем соответствовать легенде.

— А отец не рассказал?

— Да я не спрашивала, — махнула рукой гномка. — Раз с пистолетом ходишь и никого еще не прибила, значит себя контролируешь, а не кидаешься на всех подряд. Уже хорошо, если подумать. Холодная ярость берсерка, полученная не путем тренировок, а от рождения — большая редкость. Да и вообще воины безумия встречаются лишь у гоблинов, северян ну и, разумеется, у нас, гномов. Изредка.

На этом наш разговор как-то сам собой завял, видимо общая атмосфера медленно тянущейся дороги и клубящейся за экранами пыли воздействовала не только на меня одну. Мерное попыхивание тетушки Хильды окутанной клубами яблочного мерлийского, если мне не изменяет память и нос одновременно и покачивание кареты мягко переваливающейся на двойных рессорах с патентованными масляными успокоителями, между прочим являющимися предметом зависти почти всех владельцев карет и бричек нашего городка, как-то незаметно меня убаюкало. И к своему стыду я ненадолго уснула…

Разбудил меня или толчок кареты или, что скорее всего, легкое прикосновение тетушки.

— Проснитесь леди — уже подъезжаем. У вас еще есть время попудрить носик. Ведь нам еще надо купить билеты и разместиться в купе. Негоже молодой девушке появляться на людях с таким, заспанным, хотя от этого кране очаровательным личиком. — после чего Хильда крайне серьезным, даже возвышенным голосом добавила — Перебьются за просто так глазками вашими опухшими любоваться! Такое сокровище, дозволенно наблюдать только законному супругу. — А потом до такой степени ехидно подмигнула, что даже мне, еще не полностью отошедшей от дневного дорожного сна в движущейся карете, стали понятны ее дальнейшие мысли и невысказанные слова.

Кажется, я покраснела…

Вопреки моим опасениям, на карете удалось доехать до самого перрона и не пришлось пешком пробираться через почти незнакомый город. Пару раз я тут, конечно была, но все больше проездом. По большой площади, один конец которой упирался в железнодорожные пути со стоящим на них поездом, слонялся туда-сюда народ. Дамы и их кавалеры были заняты не столько делами, сколько рассматриванием этого удивительного чуда техники и его пассажиров. В нашей глухомани не так много увлекательных зрелищ и осматривание приехавшего состава вполне могло тянуть на полноценное культурное мероприятие.

— Такс, — Хильда, выбравшись из кареты, задумчиво огляделась и уверенно зашагала куда-то к паровозу, схватив меня за руку

— Но касса же там, — попыталась указать ей я на здание с соответствующей вывеской, рядом с которым наблюдалось некоторое скопление народа.

— У проводника возьмем билет, — не сбавляя скорости, ответила воительница. Судя по ее манере тащить за собой груз больше нее размером, в тех пошлых анекдотах, что рассказывают о гномах и паровозах все-таки имеется доля правды. Есть между ними такое сходство… семейное. — Так быстрее будет.

У дверей одного из ближайших купе действительно моментально был найден затянутый в форму пожилой человек с аккуратными седыми усиками, нервно посматривающий на внушительные карманные часы.

Уж не знаю, о чем там с ним договаривалась тетушка, но лично я в этот момент была занята разглядыванием вершины гномского механического гения — паровоз системы «Гобсон и сыновья» с машинами двойного действия, тип 0-3-0. Машинка была конечно не особенно новой, но для нашего захолустья, в которое железная дорога дошла только пару лет назад, все равно являлась вершиной технической мысли. И между прочим — система очистки колосников на этом паровозике — изобретение моего папочки. На первых моделях как раз с зашлаковыванием колосниковой решетки и была связана потеря тяги и крайняя неэкономичность жаротрубных котлов Гобсона. Я конечно никогда не лезла в финансовую сторону папулиных изобретений, но думаю клан Желеностопов, а именно к нему принадлежит Джерк Гобсон, заплатил за решение данного вопроса довольно круглую сумму. Кстати, дядя Джерк, он пару раз посещал наше поместье, довольно милый гном с приличным чувством юмора и вдобавок великолепный рассказчик, во всяком случае, о своих детищах он рассказывал так, что сказки нянечек в сравнении казались полной нудятиной. Хотя в них были и прекрасные принцессы и верные рыцари и ужасные страшные маги — но в рассказах этого гнома описание работы кулисного механизма или блока парораспределения было намного интереснее замшелых сказочек никак не связанных с реальной жизнью. Ой как же мне потом доставалось от мадам Жюли за увлечения и рассказы совсем не подходящие для такой приличной молодой леди. Но ничего теперь-то мне ничто не помешает рассмотреть творение дядюшки Джерка вблизи, тем более что мне на нем еще парочку дней путешествовать.

— Поторапливайтесь, леди, — отступил, наконец, в сторону кондуктор, протягивая Хильде два билета, но я уже не хотела лезть в купе, которое изнутри ничем не отличалось от кареты, но я уже потихонечку миновала вагон, пройдя дальше к тому месту, которое намного интереснее и теперь во все глаза рассматривала колеса паровоза, вернее маленький цилиндр парораспредилителя. Какой-то он был не такой…

— Куда… корова… и… паром же…! — не знаю откуда возник этот гном в одежде, покрытой углем настолько, что она могла заменить ему броню, тем более черный горючий камень, как говорят алхимики-ювелиры является дальним родственником алмаза, но настроен он был серьезно. Клочковатая, видимо из-за частых подпалин рыжая борода гневно подрагивала, а в глазах горело пламя презрения к глупой идиотке, сунувшейся к могущему обварить механизму. О том, что услышав звук начала продувки золотников, я естественно отскочу в сторону, не желая портить кожу и платье, он видимо не подумал, а потому поспешил обложить меня лексиконом, который представляет из себя своеобразный внутрикастовый диалект всех разочарованных жизнью механиков. Папа обычно использовал его, когда ронял что-нибудь хрупкое на что-то твердое. Или наоборот.