Андрей Белянин - Все арестованы!

Ознакомительный фрагмент

Мы неслись по городу, бампером расшвыривая попадающихся у нас на пути вампиров в разные стороны. Вскоре за нами гнались с воем сирен сразу три полицейские машины, а Пухлый Гризли только радостно кричал: «Р-р-р-р, пух-пух-пух!», когда джип подпрыгивал или ему приходилось отстреливаться, а мне на все вопросы отвечал только: «Хук!» с разной интонацией. Когда мы пролетали мимо гостиницы, он, бесцеремонно цапнув меня за плечо, быстро выкинул из машины и, даже не приостанавливаясь, помчался дальше, уводя за собой хвост из полицейских машин. Я прижался к стене, подождал, пока весь кортеж пронесётся мимо, и, никем не остановленный, вошёл в здание.

Льюи ждал меня в номере. Слава Люциферу, его клиент уже ушёл!

— Хау, бледнолицый! — по инерции приветствовал его я (нахватался у индейцев).

— Приветик, — несколько удивлённо ответствовал Льюи. — И что же у вас за такое важное дело к моей скромной персоне? Честно говоря, не думал, что мы ещё встретимся сегодня.

— Я пришёл к вам за помощью. Окажете содействие полиции?

— Ведь я вам уже помог. Что-то ещё нужно?

— Да. Судьба Поркса зависит от вашего решения. — И я вкратце передал ему, что от него требуется.

Вампир поднял одну бровь и присвистнул. В этом свисте мне послышалось большое сомнение, скептицизм и логичное недоверие…

— Я обещаю дать показания в суде в вашу пользу, — пришлось пообещать мне.

— И орден Бессчётного Легиона, — подумав, выставил свои условия этот тип.

Я аж поперхнулся. Наглость несусветная, но…

— Этого не могу обещать, ордена выписывают на уровне премьер-министра. Но медаль за отвагу постараюсь вам выбить.

— Хорошо, — принял решение Льюи. — Я, так и быть, согласен, милый.

И он с гордо задранным носом протянул мне руку. Пришлось пожать. Я пересказал ему наш план, вместе мы внесли разумные коррективы, договорились о времени и месте встречи. Манерный вампир показал себя неплохим тактиком, и он достаточно разбирался в политике, чтобы ему долго не объяснять, какие потрясения ещё ждут этот городок, пока «виновник» беспорядков сидит в тюрьме без суда и права переписки.

Потом я быстро набрал эсэмэску Эльвире: «Сегодня с одиннадцати до часа ночи (я подчеркнул эти слова) я покидаю Поркс. Передай мои извинения нашему общему другу Маклаку». Меньше чем через полминуты пришёл ответ: «Всё поняла, не дура». Конечно, Маклак мог проверить список пассажиров, но я понадеялся, что ему не удастся это сделать — Эльвира сумеет отвлечь кого угодно. Больше я постарался об этом не думать. Потому что перед глазами уже встал образ моей рыжеволосой журналистки в вечернем платье на ужине, да не со мной, а с этой наглой обезьяной в нашивках старшего сержанта, брр… Хорошо хоть, что я мог ей доверять, она лишнего себе не позволит, причем Маклак ей явно антипатичен. Это меня немного успокоило, ненадолго, но всё же…

Теперь оставалось позвонить Чмунку с просьбой, чтобы меня забрали. Вождь приехал сам минут через двадцать, которые мы провели с вампиром за милой беседой на отвлечённые темы под пару чашечек кофе. Шучу, на самом деле в комнате повисла нескончаемая напряженная тишина, поэтому, когда у меня наконец зазвонил сотовый, я радостно схватил трубку:

— Да?

— Буду у подъезда через минуту, — услышал я голос Чунгачмунка.

— Ну что ж, мне надо идти. — Теперь уже я пожал руку призадумавшемуся Льюи. — Надеюсь, вы не передумали?

— Нет-нет, просто думаю, что надеть.

— Хорошо, тогда увидимся в назначенное время.

Выйдя на улицу, я увидел рядового Чмунка на велосипеде.

— Ты хочешь сказать, мы поедем на этом до резервации вдвоём?

— Хук, брат. Садись сзади. Мой мустанг выдержит двоих.

— А где Пухлый Гризли?

— Его арестовали.

— Как?!

— Не беспокойся, Блестящая Бляха, это не из-за тебя. Его каждую неделю арестовывают — или за пьяное вождение, или за нарушение общественного порядка. Выпустят через два дня, как обычно. Мы малая народность, к тому же он у нас юрист, все лазейки в законах знает.

Мне ничего не оставалось, как надеть солнечные очки и сесть на багажник. Вождь тронулся с места. Поскольку держаться было не за что, мне пришлось взять его за талию.

— Да, так нас остановят первые же вампиры, — буркнул я под нос, мысленно добавив про себя: «Но сначала высмеют, и справедливо!»

Действительно, вид индейца в национальном костюме и боевой раскраске, везущего на багажнике современного велосипеда здоровенного меня, обнимающего его за талию, был настолько нелеп, что над нами хохотали не только вампиры, а абсолютно все. Граждане высовывались из окон, выходили из уцелевших кафе, тыкали в нас пальцами, кое-кто даже пытался снимать на камеру. Но главное, что все встреченные вампиры так смеялись, что и пытаться тормозить нас не стали. А значит, получается, мы выиграли? Какой-то час позора, и Чмунк вырулил за околицу…

Когда мы добрались до бункера, уже начало темнеть. Внутри, за компьютерами, нас ждали Быстроногая Связь, Поцелуй Енота, Холодные Ноги и Тёплые Мокасины. Мы ещё раз бегло обговорили детали предстоящей операции. Потом наскоро перекусили холодными хвостами бобров и вяленой буйволятиной, а вот запеченных в глине перепелов сегодня не было.

— Перед заданием никакой огненной воды, — предупредил Чмунк.

Индейцы печально вздохнули, но сурово кивнули.

— А после хоть залейся!

Те же индейцы радостно начали толкаться локтями. Как дети, правда?

После ужина Чмунк подсунул мне чашку ароматного травяного чая:

— Выпей, брат. Тебе надо отдохнуть, через три часа мы выступаем.

— Хорошо бы, — согласился я. — Операция рискованная, все нервы на пределе.

— Я понимаю, — сказал Чмунк. — Поэтому и дал тебе этот напиток.

— Он расслабляет? — уточнил я, не узнавая свой голос. Он слышался откуда-то издалека. Оттуда же послышался голос Чмунка:

— Все воины пьют его перед началом охоты.

Я не заметил, как провалился в глубокий сон.

Во сне я видел Эльвиру и Маклака. Им было очень весело вдвоём. Они обнимались хоботами, а старший сержант, подпрыгивая вверх, опылял все цветы, которые тянули к нему свои жадные лепестки. Почему-то именно это вызвало во мне приступ жгучей ревности. Я поспешил к Эльвире на всех четырёх ногах, грозно склонив лосиные рога, но она протянула мне посыпанный сахарной пудрой пончик комиссара Жерара, а из пончика неожиданно вылез червяк с головой профессора Хама Хмельсинга и обозвал меня дураком. Я ещё удивился, чего бы это Хаму Хмельсингу говорить голосом капрала Флевретти, но тут Эльвира запрыгала на месте, издавая боевой клич индейцев, и ближайшая сосна вдруг потрясла меня за плечо.