Виктор Кувшинов - ПИРАМИДЫ АСТРАЛА

Теперь, накачивая себя возмущением, Наташа мчалась с автобуса к большому серому дому, высказать все, что она о нем думает. "Да, домик - так себе. Хорошо, что подъезд открыт - встреча будет внезапной!" - она хотела заглянуть в его бесстыжие глаза, пока он не успел отгородиться своей пуленепробиваемой стеной вежливости. Уже выйдя из лифта и надавив звонок, она вдруг с испугом подумала: "А если он не один? - с приятелями, родителями или женщиной?" - по слухам, он жил один, но мало ли, что слухи говорят. "Все равно, выскажу ему все и уйду!" После долгого ожидания дверь загремела замком и медленно открылась.

- Ташенька?! - перед ней, слегка покачиваясь в звуках тяжелого рока, стоял взлохмаченный Ярослав, на лице у которого расплылась идиотская улыбка.

Переступив порог, Наташа поморщилась от пивного перегара, которым несло о Ярослава. Прикрыв дверь за собой, она набрала побольше воздуха в легкие и начала заготовленную тираду:

- Ярослав Иванович! Я пришла высказать всё, что я о Вас думаю! Вы обманом воспользовались моей слабостью в больнице и заставили врать моему руководителю по аспирантуре и директору института! Вы пользуетесь людьми, как марионетками, а я не собираюсь плясать ни под чью-либо дудку! Я всегда сама отвечаю за свои поступки, и не надо меня прикрывать из ложного героизма. Короче, я написала заявление с просьбой об отчислении из аспирантуры… - бойко начав, она все медленнее выговаривала припасенные фразы, смотря, как они бьют по беззащитным глазам Славы. С каждой фразой его глаза становились все грустнее и виноватей, пока Славка совсем не стал похож на побитую собаку. "Что-то здесь не так! Кажется, я действительно застала его врасплох!" Она вдруг заметила, что Слава все это время держит ее за руку. Потом он накрыл ее пальцы ладонью другой руки, поднес ко рту и прикоснулся к ним губами.

- Ташенька, здравствуй! - еще раз, уже шепотом, произнес Слава.

Наташа долго молчала, вглядываясь в эти немного пьяные, извиняющиеся глаза, и вдруг, все встало на свои места - как кубик Рубика собирается целыми гранями, как цифровая дверь сейфа открывается со щелчком, как пазл вдруг выстроится в ясную картинку. Он был самим собой, не все это время в институте, а в больнице, когда успокаивал Наташу. И сейчас, здесь - он настоящий! Она вдруг все поняла, и ничего больше не надо было объяснять. И шла она сюда не ругаться, а за последней призрачной надеждой на счастье, спрятавшейся где-то в подсознании. Надеясь, где-то глубоко внутри себя на то, что он все-таки не обманул ее тогда, в больнице.

И тут Славка выкинул, наверно спьяну (трезвый бы он, конечно, не решился), трюк, который окончательно изменил ситуацию. Он, вдруг, грохнулся перед Ташей на колени, обнял ее ноги в охапку, и уткнувшись ей в живот промычал оттуда:

- Ташенька! Прости меня! Я хотел тебя спасти! Нам нельзя было тесно общаться, чтобы не заподозрили сговор! - Славку вдруг понесло. Его тело само сообразило, что он обнимает прекрасное девичье тело и совсем не по-дружески. Под стиснутыми руками оказались как раз наиболее соблазнительные места, туго обтянутые джинсами и упруго поддающиеся ладоням.

Наташа напряглась. Внизу живота что-то свернулось в тугой клубок и рвануло вверх, обдавая жаром грудь и голову. Ноги стали подкашиваться. Она запустила ладони во всклоченные Славкины волосы и, задыхаясь, взмолилась слабым голосом:

- Славочка, миленький, я сейчас упаду!

- Что ты! Ласточка моя, я не дам тебе упасть! - Славка быстро среагировал, исправляя положение. Подхватив Ташу под коленки, поднял ее на руки и осторожно понес в свою комнату - подальше от музыки и разбросанных в гостиной пивных банок. Пинком открыл дверь и неуклюже, боком, внес Ташу в комнату, боясь задеть ее бедром о косяк двери или шкаф. Наташа, уже совсем плывя в тумане, обняла Славу за шею и прижалась к его плечу. Он усадил ее на диван, сам стоя перед ней на коленях, потянулся обнять ее, но уперся животом в её колени. Она, сначала судорожно сжав ноги, как будто стесняясь, вдруг, решительно раздвинула колени и притянула его за шею к себе. Так они и слились в эдаком странном сумбурном объятии, боясь пошелохнуться и сказать что-либо. Как будто два аккумулятора, заряжающиеся друг от друга мощным потоком божественной энергии. Вокруг стояла тишина - слава богу, музыка в гостиной сама прекратилась - видимо, треки в списке песен кончились. Он, уткнувшись ей в плечо, плыл в тонком аромате каких-то незнакомых духов, прислушиваясь к частому биению такого милого сердца. Она, прижавшись щекой к лохматой голове и закрыв глаза, впитывала в себя, ставший вдруг таким родным, легкий запах его пота, смешанный с остатками утреннего дезодоранта. Она чувствовала, что этот запах, становясь родным, записывается куда-то в самую глубину ее подсознания, привязывая ее душу намертво к нему на уровне каких-то первобытных инстинктов. Постепенно, как бы слегка насытившись энергией любви, они стали робко ласкать друг друга: он водил рукой по ее стройному телу, то лаская упругую грудь, то гладя длинные ноги, а она теребила его волосы и целовала его лохматую голову. Наконец он шепотом спросил, стесняясь:

- От меня наверно, как от пивной бочки разит! И поцеловать тебя даже боюсь.

- Смешной, Мне теперь этот перегар на всю жизнь запомниться лучше запаха самых прекрасных цветов! - Она решительно подняла своими узкими ладошками его голову, повернула к своему лицу и жадно потянулась к его губам, как мучимый жаждой путник в пустыне. Он только успел окунуться в озера ее влажных глаз и найти ее горячие, слегка шершавые и припухшие губы, и им снова долго было не до слов… потом он забрался повыше на диван, подсев сбоку, и они долго сидели и ласкали друг друга, перешептываясь:

- Ты знаешь, у меня такое чувство, что переключился какой-то выключатель и выключил старую жизнь, а вместо неё включил новую, и что все в этой жизни уже будет по-другому, даже имя у меня будет другое: Таша. Мне так нравиться, когда ты меня так называешь.

- Я только сегодня, перед твоим приходом понял, как я тебя люблю! Представляешь, я собрался "топить горе в вине", а в место этого размечтался о тебе. И вдруг, мои мечты материализовалась прямо у меня в коридоре!

- Сколько же мы с тобой сопротивлялись природе? Нам наверно, где-то наверху предписано было быть вместе, а мы, как упрямые быки, сопротивлялись судьбе.

- У меня такое чувство, что вся моя жизнь была только путем к этому мигу. Мне кажется, я буду всю жизнь помнить этот момент.

Неизвестно, сколько они так сидели, но в комнате стало темнеть. Вдруг, Ташины глаза напряженно остановились на Славином лице. Её глаза как-то потемнели и стали глубже. Она, наконец, решившись, тихонько запустила свою руку за ворот его рубахи, начиная ласкать его голое тело. Он немного напрягся, заглянул к ней в глаза: