Надежда Кузьмина - Тимиредис. Летящая против ветра

Ознакомительный фрагмент

Понимаю. Я для них — законная добыча. Замуж меня никто не позовет, на шлюхиных отродьях жениться не принято. Вот только что мне теперь делать? Это ж с ума сойти! Ни коз на выпас не отвести, ни самой в лес сбегать, ни на речку искупаться!

— Ну, не расстраивайся. Не все так плохо, — улыбнулась Тин. — Просто прими, что твоей судьбы тут нет. Сейчас уже август. В начале сентября мы с тобой пойдем в Рианг. Корни и травы продадим, ты на город посмотришь. А вообще, слышала я, что в больших городах для детей с магическими способностями школы есть. Учат там четыре-пять лет. Потом, если была усердной да способной, могут дать рекомендацию в Академию. А уж если её окончишь — станешь членом гильдии магов, да всю жизнь будешь как сыр в масле кататься.

Я уставилась на Тин во все глаза. Она меня прогоняет? Я не хочу уходить! Мне хорошо с ней! И никого другого у меня на этом свете нет!

— Мири, малышка, девочка моя! Так для тебя будет лучше! Я б и сама с тобой пошла, да не могу…

— Почему?

Тин тяжело вздохнула.

— Ладно, слушай. И хорошо запомни эту историю. Чтобы не повторять моих ошибок и никогда сплеча не рубить. Ты большая — понять должна. А не поймешь сейчас — просто запомни. Потом разберешься. Было это давно, мне тогда только двадцать стукнуло…

Двадцать? Давно? А сколько ж Тин сейчас? Выглядит она и сейчас на те же двадцать с маленьким хвостиком.

— Ну, спасибо тебе… Я ж слабенький, но всё же маг. Так слушай…

Оказалось, Тин когда-то жила в большом городе. И была и травницей, и лекарем, и магичила понемножку — гадала, потерянное искала, от краж зачаровывала, порчу снимала. И пришла к ней однажды молоденькая девушка в беде. Беленькая такая, худенькая, с глазами на пол-лица. Соблазнил эту Ани сын тамошнего градоначальника, а как она забеременела, сразу и пропал. Беременность пока и не видна была, вот Ани и просила помочь — плод выгнать. Она сама с одной матерью жила, да очень бедно.

А Тин решила добиться справедливости. Подумала, подумала… сварила приворотное зелье, на крови Ани замешанное, да и исхитрилась его сынку градоначальника подлить. Решила, что так правильно выйдет — пусть он на девушке женится, и все будут счастливы.

Да не тут-то было. Парень, и правда, снова к возлюбленной пришел. А потом к отцу, сказать, что жениться хочет. А тому такая невестка — нищая, худородная да брюхатая — даром была не нужна. У него на единственного отпрыска совсем другие планы имелись. Вот он сына по делам куда подальше услал, а Ани с матерью велел из города убираться. Даже стражу послал, чтоб поторопить. А время зимнее было. Что там на дороге в лесу произошло — точно никто не знает. Потом сказали, мол, женщин волки загрызли. Сын вернулся, узнал, что случилось, и обезумел. Отец и так, и эдак… а уж не поправишь. Позвал настоящего мага. Тот приворот и углядел. Попробовал снять, да не вышло, Тин-то всю душу в заговор вложила, чтоб парень любил Ани крепко. Кончилось тем, что он совсем разум потерял, взял и повесился. Стали искать — кто виноват. Ведь приворотные зелья в Империи строго-настрого запрещены. И нашли-таки. Тин удалось удрать в последний момент, а то б и казнить могли.

— Думаю, я до сих пор в розыске. Так что жить мне снова в большом городе не судьба. А ты запомни — не бывает простых решений, чтоб махнул не глядя, да всё вышло! Я вмешалась в чужие судьбы, надеялась, что лучше сделаю… а что получилось? Погубила двух женщин, ребенка, парня и себе жизнь сломала. Запомни эту историю и никогда не руби сплеча!

Вечером я долго не могла уснуть. Сначала удивлялась, что Тин вот так мне доверилась, — наверняка же деревенские понятия не имеют о ее проблемах. Затем размышляла о том, как все сложно. У волка своя правда, у зайца — своя. А как тогда жить и что делать? А потом пришла мысль: если волк станет думать, как заяц, то с голоду помрет. Но Тин… это казалось таким несправедливым! Ведь она хотела помочь! Может, виновата вовсе и не она, а тот градоначальник, что помешал сыну жениться на Ани? Ведь если бы он принял девушку, ничего бы и не случилось! Гм-м… А если б папа-волк принял женитьбу своего волчонка на зайчихе? Нет, запомню… но осмыслить пока не могу. Поняла одно — где есть неравенство, любви не место.

Начиная со следующего дня Тин потихоньку принялась мне рассказывать то, что знала об обычаях больших городов. Казалось, для нее вопрос отсылки меня в школу уже решен. Я послушно старалась запомнить и про то, как надо себя вести за столом, и про то, что не принято пялиться на прохожих, а если девушка пристально рассматривает встречного мужчину, это может быть принято за приглашение познакомиться. У Тин даже лексикон изменился. Она разом выкинула из речи все деревенские словечки и следила за тем, чтобы я не употребляла их тоже.

— Быть простушкой тебе ни к чему, это не поможет. Глазами не хлопай, лишнего о себе никому не рассказывай. Если тебе что-то предлагают просто так, прикинь, не ловушка ли это. Держись скромно, одевайся аккуратно. Слушай больше, чем говори. Смотри на других людей, запоминай, как ведут себя они. Но не подражай слепо, а то попадешь в глупое положение.

Я чувствовала, что у меня от этих наставлений голова кругом идет…

В послеобеденные жаркие часы, когда делать ничего не хотелось, Тин устроила мне новую муку — диктанты. Зачитывала отрывок из какой-нибудь книги, а я писала то, что слышала. Опять-таки попеременно правой и левой руками. Потом Тин проверяла, и каждое неправильно написанное слово заставляла переписывать правильно десять раз. Я выла, ныла, грызла перо… но моя учительница была непреклонна. Или я поступаю в школу, или оказываюсь на улице — выбор мой.

После диктанта я, по своему почину, садилась медитировать и магичить. Зажгла свечу — потушила. Зажгла — потушила. Один раз, когда у меня уже руки от пассов отваливались, произошло что-то странное — фитиль загорелся до того, как я сделала жест активации. Я захлопала глазами. Потом подумала, что, наверное, он тлел с прошлого раза, вот внезапно и вспыхнул. Взяла другую свечу, потерла фитиль пальцами, чтоб быть уверенной — не горит. И попробовала повторить то, что делала. Ничего не вышло. Я вздохнула с облегчением.

Но на следующий день фитиль снова загорелся, не успела я до конца произнести знакомое до оскомины на зубах заклинание. И тут ошибки быть уже не могло. Как же это? Задумалась: может, позвать Тин и спросить? А если опять не выйдет? Попробую сама…

Через час до меня дошло — свеча загорается, потому что я хочу, чтобы она загорелась. То есть в момент произнесения магической формулы, когда я смотрю на фитиль и желаю изо всех сил, чтобы он вспыхнул, он может зажечься. Даже если произнесены не все слова.