Особенности укрощения небожителей (СИ) - Лебедева Ива

Так вот, фиолетовые дети начали переноску мебели с того, что разобрали крышу старого домика. А что, не протискивать же кровати в дверь? Неудобно и неинтересно. Лучше поиграть еще и в лего, разобрав постройку на отдельные запчасти.

Аккуратно так раздербанили — черепицу отдельно, досточки отдельно… но смотрелось жутковато.

— Папочка, папочка, а давай сделаем в вашей спальне окна по всему периметру?! — радостно предложил кто-то, чей номер я рассмотреть не успела. — Большие-пребольшие!

— Зачем это? — настороженно поинтересовался Яоши.

— Чтобы лучше видно было! — радостно пояснили духи хором.

— Окрестности? — все еще пытался уловить нить логики Яоши.

— И их тоже! — дружно закивали кляксы.

— В спальне не надо, лишние движения и свет за окнами будут отвлекать от спокойного сна, — покачал головой ключ, что-то обдумывая.

— Папочка, мы не будем двигаться и светиться, — тут же бесхитростно выложил весь план Ужастик. — Только смотреть!

— К-кхе, — подавился демон и тяжело вздохнул. Как мы уже успели выяснить, хаосята просто не понимали, что такое стыд. И если на них наорать прямо сейчас, нарвешься либо на искреннюю детскую обиду, либо на шквал таких вопросов со всех сторон, что лучше бы и правда один раз показать и успокоиться. — Давайте вы лучше за зверушками понаблюдаете сначала.

— Так они тоже в домик прячутся! — с искренним негодованием наябедничал Умник. — А те, которые не прячутся, — глупые, на них неинтересно смотреть!

— Ну вот заодно и научитесь тайному проникновению. Беззвучному на ментальном уровне. И незаметному. Поиграете в детей-шпионов, — отмахнулся уставший Яоши.

— Думаю, жители «Равнин» тебе спасибо не скажут за сексуальное образование наших внезапных деточек, — пробормотала я себе под нос. — Так и импотентами недолго оставить половину населения зоопарка. Эти дети смотреть молча не умеют, они же будут комментировать!

— Слышали матушку? — тут же отмазался демон. — Если будете мешать размножаться редким видам, всю работу родителей сломаете. Так что лезьте только в том случае, когда будете точно уверены, что вас даже шестым чувством не заметить, вуайеристы мелкие.

К тому моменту, как круглый зал на третьем этаже стал похож на жилое помещение, у нас обоих уже в голове звенело от бесконечных вопросов и радостных воплей. Интерьер вышел занятный, окна мы таки прорезали в бамбуке и даже вставили в них рамы с волшебным прозрачным шелком. Изнутри прозрачным, а снаружи матовым — к общему негодованию духового потомства.

И рухнули в подготовленную постель без сил. Даже до чудом встроенной в бамбук душевой не доползли.

— Знаешь что, — сказала я через пять минут бездумного моргания в бамбуковый потолок, — я что-то пока не хочу больше размножаться. У тебя и без посторонней помощи неплохо получилось, теперь не помереть бы от результата…

— То есть с весенними играми я в пролете? — ожил демон, приподнялся на локте и заглянул мне в лицо, сделав брови трогательным домиком. — Или проблема только в размножении?

— А как демоны предохраняются? — живо заинтересовалась я, поскольку уже немного отошла от общения с хаосятами, которых мы выставили за пределы бамбука аж до утра.

— Хм… Собственно, в нашем роду не было такой дилеммы. Отец был слишком сильным демоном, и потому проблемой было как раз зачать от него ребенка, а не наоборот. Как обстоят дела со мной — честно, не знаю. Но могу для твоего спокойствия предложить вот это. — Яоши перебрал пальцами в воздухе и протянул мне большую пачку обычных земных Durex. Что показательно — размер XXL.

— Я заранее подготовился, — похвастался бессовестный дельфин-переросток. — Легче было купить резинки, чем упрашивать смертную выпить настойки и отвары.

— А по шее?

— А по другому месту не лучше? — Глаза у него загорелись.

— А не заслужил, — злодейски хмыкнула я, обнимая его за шею и рывком роняя на себя. И прикусывая теплую, вкусно пахнущую чем-то только ему присущим кожу над ключицей. Воротник футболки оказался очень удобно широк и послушно сполз на одно плечо, открывая мне море возможностей, чтобы чувствовать его тепло губами, пробовать на вкус, облизывая, и даже кусать еще и еще в свое удовольствие.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Сильнее, — простонал Яоши, покорно наклоняя голову, чтобы дать мне больший простор. — Не жалей. Твои маленькие человеческие зубки не причинят мне настоящей боли.

— Покомандуй тут еще, — прошептала я ему в волосы и укусила покрепче, одновременно ловя языком тающую под кожей жилку, колотящуюся в такт бешеному пульсу. Руки уже сами собой забрались к нему под одежду и с наслаждением вычерчивали ногтями по спине какие-то таинственные знаки.

Демон выгнулся и издал странный высокий звук, отдаленно похожий на дельфиний скрип. О как! А прошлой ночью только по-человечески стонал… ну так я его и не кусала, с другой стороны. Как интересно!

— Лежи! — Опрокинутый на спину косатик моргнул слегка расфокусированными пьяными глазами и потянулся навстречу моим ладоням, уверенно оглаживающим его грудь под одеждой. — Лежи, сказала! Не дергайся. Я хочу рассмотреть свою добычу в подробностях. А потом… а потом что я с тобой сделаю… м-м-м…

И расстегнула пряжку его ремня.

Демон самодовольно рыкнул и щелкнул пальцами, не меняя установленной мной позиции. Я почувствовала, как холодный ветерок прошелся по груди и спине: с меня исчезла верхняя одежда.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я лежу… моя госпожа, — разулыбался он, демонстрируя мне уже родной китовый оскал. До одури захотелось наклониться и поцеловать, скользнуть языком в жаркое и нежное, провести по острой кромке…

Я застонала и не стала себе ни в чем отказывать, а потом еще и прикусила его за нижнюю губу, несильно, но чувствительно. Выпрямилась, через силу отрываясь от поцелуя, и решительно стащила со своей жертвы сначала футболку, а после… а после и все остальное.

Глава 17

Яоши:

— Ты наконец решила взять все… в свои руки? — Я выделил интонацией слово «все», чуть приподнимая бедра, одновременно дразня и предоставляя девушке возможность стянуть с меня штаны.

— И зубы. — Горячее дыхание прокатилось по коже сладкой дрожью, а потом остро кольнуло болью, заставляя все внутри скрутиться в узел от жаркого желания.

— Неужели мне повезло и в хранительницы попалась… мелкая… хищница? — Дыхание уже перехватывало, голову вело, как от крепкого вина.

— Кто здесь мелкая? — Бархатистый смешок и новый укус в шею, туда, где венка под кожей бьется особенно явственно.

— Неужели крупная? — Не дразнить хранительницу сейчас я не мог. Что-то внутри буквально нарывалось на неприятности. Упорно и безрассудно. — Не зря… тигр… советовал… меньше кормить…

Ну и получил в ответ уже настоящий укус в плечо, такой, что меня выгнуло над кроватью от боли и удовольствия, а громкий стон вырвался сам собой.

— Будешь наглеть — перестану кусать, — заявила хищница, оторвавшись от добычи. Приподнялась надо мной, заглянула в лицо и улыбнулась так, что захотелось мгновенно обернуться и пропеть на весь океан свадебную трель. Чтоб весь Тихий океан знал о моем счастье.

— Это будет ужасной потерей, — фыркнул я, не выдерживая и таки протягивая руки к чужим ягодицам. Хотелось сжать их, впиваясь когтями в мягкие полукружия. Пока нельзя. С одной стороны, это расстраивало. С другой стороны, множество правил игры делало ее более… интересной. И не менее яркой.

Больно. Сладко. Невозможно. Восхитительно. Темно и светло, горячо и холодно одновременно. Так бывает? Оказывается, да… потому что дальше все так и было. Оказывается, когда моя женщина не выжата до предела, когда она не нервничает и не злится, она хочет и умеет… умеет… все. До самого утра.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

И когда потом засыпает в моих объятиях, как маленький удовлетворенный зверек, облизывая от крови припухшие алые губы — алые от моей крови, — вся пропитанная моим запахом, хочется одновременно жить и умереть прямо сейчас, в этом моменте.