Владимир Ленский - Проклятие сумерек

– И ему это удалось?

– Понятия не имею. У меня нет никакого желания общаться с Радихеной, чтобы выяснить, насколько дядя близок к своей цели. Говоря кратко, я не люблю Радихену. Мне он неинтересен.

– Понятно. – Фейнне вздохнула. – Благодарю за объяснение.

Радихена, несомненно, хорошо понимал, как относится к нему Ренье, и поэтому старался не попадаться ему на глаза. Большую часть времени Радихена проводил в комнатах, отведенных для прислуги, где либо читал книгу, взятую в господской библиотеке, либо спал.

Тем большим оказалось его удивление, когда Ренье сам разыскал его.

– Идем, – бросил Ренье. – Герцогиня зовет нас.

Радихена бережно закрыл книгу. Ренье успел лишь разглядеть миниатюру, изображавшую крохотную девушку под головкой цветка.

– Ее милость зовет нас? – переспросил Радихена. – Нас обоих? Надеюсь, это не из-за того, что я взял книгу без спросу?

– Прекрасными манерами будешь поражать воображение какой-нибудь служанки, – оборвал Ренье. – Со мной можешь не стараться. Я знаю, кто ты такой.

– Я не сомневаюсь в том, что вы это знаете, – сказал Радихена спокойно. – И, по правде говоря, мне дела нет до ваших представлений обо мне. Я веду себя как обычно.

Ренье поискал в своей душе раздражение на Радихену, но вдруг понял, что устал на него злиться. Со дня смерти Эйле прошло слишком много лет. Прежнего Радихены больше не существовало. И Ренье сказал ему просто:

– Она зовет нас. Что-то случилось, и ей нужна наша помощь.

Вдвоем они поднялись в башню, в покои Фейнне. Заслышав их шаги, герцогиня бросилась к ним навстречу.

– Наконец-то!

От ее былого спокойствия не осталось и следа. Ренье с удивлением заметил, что она недавно плакала. Верной ключницы поблизости не было, и Ренье ощутил некоторое облегчение: общество Танет с ее ощупывающим взглядом заставляло его напрягаться.

Фейнне схватила своих посетителей за руки: Ренье за левую, Радихену за правую.

– Случилось нечто, – выговорила она, судорожно переводя дыхание. – Мне не хочется отправлять солдат моего гарнизона. – Она так и выразилась: «моего», как будто была полководцем. – Может быть, удастся исправить дело собственными силами, так, чтобы в замке не узнали. По крайней мере до тех пор, пока не вернется Элизахар. Я боюсь, и… это отвратительно!

Ренье переглянулся с Радихеной. Тот пожал плечами и качнул головой: он тоже ничего не понимал. Среди слуг ни о чем странном не болтали, понял Ренье.

– Нам будет куда проще, госпожа Фейнне, – сказал Ренье, – если мы все-таки будем знать, что случилось.

– Бунт, – прошептала она, как бы принуждая себя привыкнуть к этому слову. – Дальняя деревня взбунтовалась. – Кривая улыбка с трудом проступила на ее губах. – Ну вот, я и выговорила это вслух. Бунт в герцогстве Ларра! Элизахар придет в бешенство, когда узнает. – Она опустила глаза. – Иногда я по-настоящему боюсь его. Я знаю, каким он может быть. Если он застанет в деревне бунт, он расправится со своими крестьянами – так, как сочтет нужным.

Ренье видел, как больно ранит ее одна мысль об этом, и всем сердцем жалел – не крестьян, а Фейнне.

– Но ведь это его право, – тихо сказал Радихена.

Фейнне вскинула голову:

– Право? Он – мой муж, я люблю его… – Ее голос задрожал и пресекся.

– Думаю, герцог воспользуется своим правом разумно и в меру, – чуть громче добавил Радихена.

Фейнне в отчаянии сжала руку Ренье.

– Почему вы молчите? Ренье!

– Я никогда не знал Элизахара таким, – признался Ренье. – Герцогом. Человеком, решающим чужие судьбы. Зато я помню, как он заботился о вас. Оберегал не только от опасностей, но и от грязи…

– Его ярость всегда холодна и разумна, – сказала Фейнне. – Он спускает с цепи своих псов только в тех случаях, когда в точности знает, чего намерен добиться. Я хочу опередить его. Я хочу, чтобы он вернулся в благополучное герцогство и никого не повесил.

Высвободившись из пальцев Фейнне, Ренье отошел к окну и, чтобы успокоиться, несколько минут смотрел вниз, на нормальную жизнь, медленно тянувшуюся по двору замка: прошла служанка с ведром – блики в воде плясали, подскакивая почти до середины замковой стены; пробежал мальчишка; прошагал человек с хомутом через плечо.

Наконец Ренье повернулся к герцогине и нарушил молчание:

– У меня есть несколько вопросов.

– Пожалуйста, – тотчас отозвалась Фейнне.

– Они продиктованы необходимостью, не праздным любопытством.

– Пожалуйста, – повторила Фейнне, жестом показывая, что не намерена тратить время на пустые извинения.

– Где бунт?

– В третьей деревне, дальней. Вы ее не видели, она в стороне от замка. – Фейнне вздохнула, закрыла лицо руками, покачала головой. – Чуть дальше от замка наша земля становится болотистой. Довольно опасное место. Для человека, я хочу сказать. Там – гнездовья многих птиц, поэтому герцоги Ларра никогда не пытались осушить эти болота. Я иногда вижу их во сне…

Она помолчала, желая продлить мысль о многочисленных птичьих гнездах, что прячутся в высокой сырой траве, среди ярких, мясистых цветов. Ей не хотелось переходить к тому, что неизбежно следовало за болотами.

– А дальше находится третья деревня майората. Дальняя. Там всегда дела обстояли чуть хуже, чем в двух других. Тех, что вблизи замка. Бывают такие – неблагополучные… Это как с людьми, знаете? – Она глубоко-глубоко вздохнула. – Живет человек, и, что бы он ни затеял, все либо превращается в прах, либо оборачивается бедой. Как фальшивая нота. Сорвалась и испортила мелодию – уже навсегда. Ведь то, что уже прозвучало, заново сыграть невозможно.

Радихена смотрел на герцогиню так, словно вот-вот бросится целовать ей руки: молитвенный восторг светился в его глазах, устремленных на Фейнне. Ренье осторожно коснулся его локтя, и Радихена опомнился. Перевел дух, отошел к стене, вытер лоб рукавом.

«Он готов боготворить ее, потому что она мимоходом пожалела неудачников, – подумал Ренье, удивленно наблюдая за крепостным своего дядюшки. – Могущественная сила сострадания Фейнне! И… неужели я начал всерьез размышлять о Радихене? Глупо, глупо! Чем больше книг с изображениями фей и рыцарей он прочитает, тем острее будет ощущать собственную ущербность. То, что некоторые мои собутыльники именовали недотепистостью. Как, в сущности, коротка человеческая жизнь! Недолгая мелодия… и ее уже не изменить, коль скоро криворукий музыкант проиграл ее с ошибкой».

Фейнне задумчиво продолжала:

– Так бывает и с некоторыми местами на земле. Там попросту скверно. Если и появляется что-то хорошее, оно сразу погибает – или бежит оттуда сломя голову. Элизахар очень старался исправить там дела. Присылал новых управляющих, следил сам. А потом махнул рукой. Все бесполезно, понимаете? Ларра – очень древнее владение. Здесь ничто не меняется. Элизахар больше не старается поступать по-новому. Он просто приходит и наказывает виновных.