Роберт Скотт - Ореховый посох

Удалось ли им зачать нового короля или королеву Элдарна?

Если пересохнет река Эстрад, если земля потрескается и сгорит от засухи, ему, Гареку, никогда больше не видать счастливой жизни на ферме. Ведь если погибнет сама Рона, то больше не будет ни семейных праздников, ни шумных приготовлений к ним, которые занимают целый день и заканчиваются долгим ночным пиром, вкусной едой и питьем, веселыми танцами.

Именно поэтому он и продолжает идти на север. Именно поэтому страдает от холода и дождей, чувствует себя таким жалким и несчастным. Но ему хотелось бы знать: придется ли ему самому убить Малагона, чтобы спасти Рону? Придется ли ему самому умереть?

Гарек не так легко раскрывал душу и говорил о своих чувствах, как оба этих чужеземца, но, как и Стивен, испытывал поистине адские душевные муки, когда ему приходилось убивать людей. Он был мастером своего дела; стрелы его почти всегда без промаха попадали в цель. Но он слишком часто представлял себе, какую боль испытывает при этом его противник — острую, прожигающую насквозь, как огонь. Поэтому Гарек тщательно обдумывал каждый такой выстрел, сожалел о каждой выпущенной в человека стреле, прекрасно, впрочем, понимая, что должен как-то умерить свои сожаления, если хочет остаться в живых.

«Но это только пока все не кончится, — пообещал он себе, — пока Элдарн не станет свободным».

И поклялся, что, если победа будет за ними, он непременно отыщет какой-нибудь способ вымолить прощение за совершенные им злодеяния. Он легко мог себе представить, в какой ужас пришли бы его сестры, узнав, что их милый братец превратился в безжалостное орудие убийства. Стивен, правда, сумел найти в себе мужество, чтобы тоже отлично с этим справляться, однако он убивал врагов с помощью невесть откуда взявшейся магии — с помощью своего волшебного посоха. А у Гарека не было подобных мистических оправданий. Он сходился с противником лицом к лицу, на равных, но из боя всегда выходил без единой царапины. Он представлял собой, возможно, самое опасное оружие, каким обладали ронцы, ибо служил примером того, каким может стать каждый, кого слишком долго подвергали гнету и мучениям. Да, он был вынужден стать таким и, ненавидя убийство, убивал куда чаще, чем все те, кого он знал.

«Так, может, поэтому меня стали преследовать видения жутких призраков? — думал Гарек. — Может, поэтому души тех, кого я убил, будут теперь вечно вставать передо мной, поселятся в моих любимых лесах, вытеснят меня из лучших охотничьих угодий? »

И он, плывя по волнам своей памяти, снова и снова видел перед собой тех духов, которые, скрывая лицо, все скользили меж деревьев в Запретном лесу.

Гарек надеялся, что время даст ему ответы на все эти вопросы, и понимал: сейчас нужно постараться изгнать из головы подобные мысли и просто идти вперед, даже ногтями, если придется, цепляясь за скользкую землю.

Но, вглядевшись в чащу леса, Гарек с изумлением увидел, что один особенно упорный призрак из его сновидения по-прежнему идет с ним рядом, скрываясь за молодыми сосенками. Гарек даже глаза закрыл и потряс головой, но призрак никуда не исчез, продолжая следовать за ними.

— В чем дело? Что там такое? — заметив, что Гарек остановился, крикнула Бринн.

Остальные тоже остановились и стали всматриваться в лес сквозь пелену дождя.

Гарек указал туда, где прятался призрак, и прошептал:

— Там один из тех духов, которых я видел во сне!

— О, великие боги! — вскричал Гилмор и решительно двинулся к сосняку. — Эй, — велел он бесплотному соглядатаю, — стой, где стоишь!

Стивен и Марк лишь успели с изумлением переглянуться, и Стивен тут же поспешил следом за старым магом.

— Кто это, Гилмор? — спросил он, нервно сжимая в руке ореховый посох.

— Не знаю. Но он, похоже, давно уже следит за нами.

— А поговорить ты с ним можешь?

— Я как раз и собирался поговорить с ним. — И, поискав призрака глазами среди густых молодых сосенок, Гилмор раздраженно прибавил: — Если только удастся заставить его хоть немного постоять на месте.

— Ты думаешь, это Малагон его сюда прислал? Как тех серонов и греттанов?

— Не знаю... — Гилмор с поразительной быстротой нырнул в заросли, явно рассчитывая выгнать призрака на открытое место. — Не похоже, чтобы он хотел причинить нам вред. Во всяком случае, пока не похоже.

Такие хорошенькие сосенки примерно в человеческий рост часто продают в Колорадо в качестве рождественских елок, думал Стивен, но эти заросли скорее походили на какой-то фантастический лабиринт из совершенно одинаковых деревьев-клонов, которые, словно сговорившись, заставляли людей двигаться точно друг за другом на расстоянии в полшага. Пока Гилмор шарил за соседней сосной, Стивен свернул чуть в сторону и неожиданно наткнулся прямо на призрака. Гилмор же, как назло, мгновенно исчез, словно сквозь землю провалился.

— Господи! — вырвалось у Стивена, и он угрожающе поднял ореховый посох.

Но нападения не последовало. Дух завис над землей, и Стивен отчетливо видел теперь его голову, плечи, торс, ноги, но стопы и кисти рук были невидимы и как бы отсутствовали. Возможно, эти части тела в загробной жизни были совершенно бесполезны. Стивен, застыв от изумления, смотрел, как тело призрака по краям расплывается даже от дуновения легчайшего ветерка, точно дым из трубки Гилмора. Он и не заметил, как старый маг подошел к нему сзади, и, подскочив от неожиданности, воскликнул:

— Ты же только впереди был! Когда это ты умудрился меня кругом обойти?

— Не важно, — отмахнулся Гилмор, пристально глядя на призрака. Стивен голову дал бы на отсечение, что старый маг далеко не впервые гоняется по лесу за подобными существами.

Благодаря присутствию Гилмора уверенности у Стивена прибавилось, и он принялся более внимательно изучать духа. Особенно бросилась ему в глаза одна деталь в облике этого странного создания, которая сперва была как бы не в фокусе, и лишь потом до него дошло, что именно он видит перед собой.

— Это же пряжка с надписью «БАС»! — воскликнул он в страшном возбуждении. — «Банк Айдахо-Спрингс»! Я ее сразу узнал! В нашем банке такими когда-то давно награждали особо выдающихся сотрудников. Теперь я понял, чей это дух! У нас в зале его фотография висит. Он был одним из первых банковских кассиров и менеджеров.

Не успел Стивен произнести эту фразу, как дух исчез, весьма неспешно, даже торжественно проплыв над землей и растворившись в пелене дождя.

Лагерь они устроили под защитой скалистого выступа; убежище было так себе, но лучшего они найти не сумели. Все устали до предела, но на хороший отдых никто даже и не надеялся: трудно нормально выспаться в мокрой одежде и под мокрыми одеялами. Разжечь костер Гареку тоже не удалось, так что друзья поужинали всухомятку.