Ксения ЧАИКОВА - Теневые игры

Особнячок на Приречной улице встретил меня тишиной и теплой вязкой темнотой. Я привычно взмахнула руками, снимая защитные заклинания (благодарение хранителям Сенаторны, к дверям ни грабители, ни соседи, ни прочие незваные гости не прилипли), нашарила над балкой ключ и не без некоторого труда открыла слегка заржавевший от бездействия и влажной погоды замок. Правда, Цвертина подобные устройства величает не иначе как рудиментом цивилизации и утверждает, что лучше магии имущество не защитит ничто. Но я не слишком доверяла чародейству и не спешила менять замки на специальные заклинания, реагирующие на тепло тела определенного человека или распознающие рисунок линий на его ладонях.

Все плоские поверхности в холле покрывал солидный слой пыли, успевшей скопиться за время моего относительно недолгого отсутствия. Наверное, Цвертина в некоторых вопросах все же права, и мне стоило бы разориться на пару заклинаний, поддерживающих порядок в доме и не дающих скапливаться грязи и сору в таких неимоверных количествах. Я протянула руку к настенному светильнику, и он послушно засветился тусклым магическим пламенем. В его свете толстые мохнатые колбаски и шарики, мышами перекатывающиеся по полу, стали еще заметнее. Я чихнула от одного только их вида и, стараясь не потревожить пылевые залежи, направилась прямиком в спальню. Все равно вещи вместе со Штормом остались на постоялом дворе вне стен Каленары, поэтому разбирать и распаковывать мне было нечего. Впрочем, печалиться по этому поводу я и не подумала.

Спала я, несмотря на удобную перину, мягкие подушки и теплое одеяло, плохо. Тяготило чувство оглушающего, тоскливого, выедающего душу одиночества. По-настоящему одна я не оставалась уже много лет. В замке Рэй ученикам уединения не положено. От клиентов не очень-то скроешься, а в перерывах между выполнением заказов рядом со мной всегда была Тьма, не дающая заскучать или переполошиться зря. Теперь же меня пугало все - и вкрадчивый шорох занавесок, шевелящихся иод прохладным дыханием заглядывающего в приоткрытое окно ветра, и стремительный перестук копыт, с которым вдоль парапета проносился какой-то не спящий по ночам всадник, и плеск потревоженной непогодой Неарты, и даже тихое поскребывание, доносящееся из кухни,- видимо, там пыталась найти хоть что-то съедобное одинокая мышка. Именно эти вкрадчивые и шуршащие звуки в конце концов и вывели меня из равновесия. Я как была в короткой нижней рубашке, так и вылезла из постели и босиком пошлепала вниз по лестнице, полная желания шугануть наглого грызуна, видимо еще не сообразившего, что в дом вернулась его законная хозяйка.

Естественно, никакой мыши я не нашла, только замерзла и разозлилась еще больше. Впрочем, при моем безалаберном отношении к домашнему хозяйству остается лишь гадать, как в доме вообще завелось хоть что-то живое. На всякий случай я, невольно поеживаясь от щекочущего босые ступни холода полов и с каждым шагом поднимая небольшие облачка пыли, походила по кухне, для острастки без особой надежды на успех потыкала ухватом во все углы и вернулась в постель.

Утро выдалось хмурым и ветреным, как и предыдущие две недели. Я, невыспавшаяся, злая и голодная (в доме не нашлось ничего съестного, кроме полупуда соли, запасенного мною после меритаунских событий на случай войны с Йанарой), брела по набережной, нехотя отвечая на преисполненные любопытства приветствия заметивших меня соседок и раздумывая, куда сначала направить свои стопы: в трактир какой-нибудь или прямиком к Цвертине. Зря я, наверное, от магини ушла, надо было напроситься ночевать в ее поместье. Но девушка так обрадовалась Торину, что навязывать свое присутствие, пусть и исключительно в целях безопасности милорда Лорранского-младшего, было бы в высшей степени нетактично. Впрочем, поместье рыженькой магини зачаровано от несанкционированного проникновения посторонних получше, чем королевская сокровищница. Если Торин там и ухитрится попасть в какие-нибудь неприятности, то только благодаря своему великому таланту влипать в опасные для жизни и просто дурацкие ситуации. Думаю, Цвертина сумеет защитить графенка даже от его собственной глупости.

- Тень! Эй, Тень!

Знакомый голос полоснул меня, как ножом, я вскинула голову и в упор встретилась с мягким сиянием огромных лунно-прекрасных глаз. Если бы альм меня не окликнул, так я, погруженная в свои мысли, в него бы, наверное, и врезалась. На плечах Вэррэна деловито вертелась вполне живая и довольная жизнью Тьма. Как ни странно, она не поторопилась слететь со своего насеста и ринуться мне навстречу - ограничилась обычным вежливым оскалом да несколькими восторженными мыслеобразами.

- Живые? - удивилась я. Прозвучало это несколько недоверчиво и даже слегка разочарованно, будто я искренне надеялась, что альм и демон так и не очухаются от действия этого проклятущего кристалла.

- Живые,- спокойно подтвердил Вэррэн, передавая мне Тьму.- А Торин-то оказался не таким уж бестолковым - как намагичил чего-то, так весь дом твоей подружки от чердака до фундамента вздрогнул.

- Обо всем разнообразии талантов моего дорогого подопечного я вполне осведомлена. Ладно. Пойдем.

- Куда?

- Как куда? - удивилась я.- Домой, естественно. Правда, там есть нечего, но мы зайдем по дороге в магазинчик или трактир какой-нибудь.

- А ведь я тебя убью,- ласково сообщил хвостатый, обхватывая меня за плечи.

- Да пожалуйста,- равнодушно улыбнулась я, готовая хоть во Мрак вековечный спуститься, лишь бы с Вэррэном,- Только, сделай милость, Тьму потом себе забери, она одна не выживет. И к Торину когда-никогда захаживай, присматривай, как он там.

- Я убью тебя,- продолжал сладко развивать свою мысль альм,- когда тебе исполнится лет этак сто или даже сто двадцать и ты будешь тихо умирать от старости. Вот тут-то я тебя и прикончу! Твоя душа, как души всех невинно убиенных, отлетит в мир надлунный, а я смогу вернуться домой. Эх, славное времечко наступит…

Эпилог

Двенадцать лет спустя

- И почему эти благороднорожденные без стука да без грохота ездить не могут? - возмущенно поинтересовалась мрачная кареглазая женщина, выходя на крыльцо и упирая руки в бока.- Торин, ты почему шумишь? Хочешь всю улицу известить, что в гости ко мне пожаловал? Что за звон идиотский?

- Милочка, да ведь теперь модно к колесам кареты бубенцы привешивать! Совсем как прокаженные катаемся! - весело просветила ее выпорхнувшая из экипажа изящная красавица с ослепительно-рыжими кудрями и зажатой иод мышкой болонкой. Собачонка, стиснутая в стальных объятиях хозяйки, и не пыталась проявлять характер и апатично висела у нее на руках, изредка слегка помахивая хвостом,- Тебе вредно домоседничать, раньше ты хоть в курсе всех новинок сезона была, а теперь окончательно обабилась и потеряла интерес к светской жизни!