Словами огня и леса Том 1 и Том 2 (СИ) - Светлана Дильдина

Плохо было душе, не телу — с ним на удивление все оказалось почти в порядке. Совсем не так, как при первом нападении. Сердце болело и казалось слишком тяжелым, а так ничего, не огорчаться же из-за пары синяков. Сейчас Кайе попросту… развлекался?

Этле там, в его доме. Если с ней что… “Лучше он убил бы меня и успокоился бы на этом”, — думал Айтли. Но чувствовал: сердце сестры, в отличие от его, билось ровно, и это хоть немного утешало.

**

Малышка Юниль сегодня впервые пошла. Сестры Шиталь были счастливы — и внимательная мягкая Телли, мать девочки, и хозяйственная Селине. Чуть не танцевали вокруг, звеня золотыми погремушками, помахивая пушистыми нитяными шариками; Шиталь любила племянницу, но в такие мгновения остро понимала, как отличается от сестер. Глядя на хорошенькую большеглазую кроху, она думала не о первых шагах и даже не о будущем девочки, а о том, как замялся служитель Дома Солнца, впервые проверивший, каковы зачатки ее Силы. Пока рано, сказал он. Вот года в четыре, и то…

А раньше, когда она родилась, в Доме Звезд смотрели на небо — что предвещают созвездия, есть ли какие-то знаки? И тоже мялись перед Шиталь. Не из страха, ее не боялись. Хуже — ее любили…

А сестры будто не понимают, что катятся вниз по склону. Понимают, конечно, но гонят от себя эти мысли.

Уложив малышку спать, сестры всю ночь просидели в саду, Телли и Селине весело болтали, а Шиталь никак не могла ощутить ту же радость.

Когда-то ее Род был сильным, он быстро взлетел на вершину. Потом началось вырождение… Нет, дети рождались здоровыми и красивыми, только словно их кто-то проклял — все меньше и меньше было в них Силы. И вот они уже почти потеряли место в Совете… как лишились и большей части земель. А потом тогда еще девочка-подросток, обладавшая редким даром — способностью перекидываться в зверя — стремительно начала уже свое личное восхождение.

Она была самой красивой в семье, это помогало.

Она была женщиной… порой это мешало, но чаще было полезно: ее считали куда более безобидной, чем стоило бы. А она умела понимать, какой ветер принесет какую погоду. И сделала ставку на два Рода Сильнейших сразу.

Долгое время Кауки и Тиахиу поддерживали друг друга и часто заключали браки. Потом, как это порой бывает, дружба переросла в ссору, приведшую к “Черному месяцу” — времени, когда те и другие едва не развязали войну, старались побольней насолить друг другу, поджигая поля, убивая рабочих, внося сумятицу в мастерские, торговые ряды, ломая постройки. Но, поскольку не все в семьях поддерживали эту вражду, и нашлись разумные головы со стороны, войны все-таки не случилось, установился худой мир — но и он обрадовал измученные кварталы.

Двенадцать весен назад это было, и в примирении участвовала тогда совсем молодая Шиталь. То советом, то лестью, то красотой ей удалось добиться доверия многих. И оба рода поддержали ее, когда она лично от своего Рода стала претендовать на каменное кресло в Совете. Считали, что смогут ей управлять…

Даже позволили немного разбогатеть. Часть прежних земель Анамара она получила по договору, а кое-что смогла добыть в Круге — хотя не любила его. По-прежнему кварталы их Рода были самыми маленькими. Зато знак остался золотым — с тех пор, как в ранней юности золотом и крошкой Солнечного камня украсили ее татуировку, гадая, не будет ли она последней. Но сейчас такие же знаки получили дети ее братьев и сестер.

Но Шиталь не обольщалась: если никто из них не сумеет всерьез подтвердить свою Силу, еще одно каменное кресло после ее ухода станет пустым, а золото знаков погаснет. А ее дар менять облик, похоже, ее же проклятие — родить ребенка не получалось. В чужой Род ей идти смысла нет, а к бездетной согласится пойти разве что мужчина, который сам ничего из себя не представляет.

И она сама сломала ступеньку у себя под ногой, согласившись приютить северного мальчишку. Если даже сильнейшая в Роду не может его уберечь… Накатил страх, запоздалый, ведь еще недавно радовалось, что все обошлось.

— Ты куда? — удивилась Селине, видя, что сестра резко встала. — Едва рассвело!

— Мне нужно уйти.

— Скоро же все соберутся. У нас праздник, что может быть такого важного…

— Мне нужно… Я вернусь, — пообещала она.

Она и впрямь опоздала, как выяснилось. Но Айтли по крайней мере был жив.

Тейит

Не заметил, что светильник погас, только одно сейчас чувствовал: крохотную искорку, сдавленную жерновами. Сколько часов помогал ей гореть, неизвестно.

— Отдохни, — пятно света упало на постель; Лиа, зажегшая снова лучину, пришла сменить Огонька.

— У меня ничего не выходит, — тот безнадежно смотрел на лежащего человека.

— Он не умрет сегодня. На этот раз выберется… ты сделал, что мог.

— Я ничего не мог… если бы не южная Сила, мы бы с тобой вместе…

— Перестань, — женщина подняла внука за плечо, вывела на свежий воздух. — Не все болезни лечатся. Это сердце… он родился таким. Думали, недолго протянет, но вот сколько весен прошло.

Огонек сел на приступку. Уже ночной ветерок показался холодным, хотя днем тут и камни были раскалены. Из хижины не доносилось ни звука. У этого человека не было ни жены, ни детей… скоро и самого не станет.

— Я сейчас снова пойду.

— Возвращайся домой, приступ снят, теперь я посижу, еще помогу немного. А после придет соседка, — голос Лиа звучал надтреснуто. Сама вторые сутки не отдыхала, ходила от одного больного к другому. Еще и ученицу свою выхаживала после укуса змеи.

— Нет, это ты иди…

— Ты не сможешь помочь всем. Иногда и вовсе не сможешь помочь, — маленькая шершавая ладонь погладила его по щеке, по макушке. — Я смотрю на тебя и понимаю… лучше это объяснить в самом начале. Мне вот не объяснили.

По небу летела звезда, за ней еще одна, догоняла, но так и не догнала.

— Возвращайся, — повторила Лиа. — Завтра пойдем на восточный склон. А потом засядешь в Ауста и будешь читать. И еще… целитель должен знать, что он не всесилен. Но в то же время он не должен сдаваться, ты понимаешь? Иногда… иногда случается чудо. Или просто воля оказывается сильнее болезни.

Она посмотрела в