Максим Грек - По имени Феникс. Дилогия

А если враг решит искать другой мост, то его ожидает такая же встреча и на других переправах. Я точно не уверен, но всего мостов через реку Матушка примерно полдюжины. Не считая моста во владениях Ковена, и различных переправ в пределах Волшебного Леса и у эльфов. У остроухих я вообще не знаю, сколько и чего имеется. Врагу предстоит марш бросок либо в Топь, либо в Волшебный Лес, либо в Ковен Магов. Река набирает силы в Волшебном Лесу и оттого в нем наименее норовита. Потом Волшебный Лес словно выталкивает воды реки в Центральный Лес и тут уж перебраться вплавь не выйдет. К владениям сумасшедших монахов река успокаивается, и в Топь во множестве втекают уже неторопливые ручейки. И куда бы ни решили имперцы сунуться, но всюду их будут ожидать неприятности: монахи чужаков не жалуют, Волшебный Лес опасен для всех нормальных людей, а Топь опасна и для многих сверхлюдей.

Вот поразбирался я сейчас в ситуации и мне даже стало немного жаль имперцев. У них же никаких возможностей для дальнейшей экспансии нет. Все что они могут, так это захватить остальную часть владений оборотней, но дальше их никто не пустит. Бедняжки. И то они смогут захватить Лисичкину Игру, если только никто не будет им мешать. Никто вроде меня. А если я им помешаю… у-у-у, бедненькие… Вообще не понимаю, что они все еще тут делают если знают, что я иду по их души? Им только молиться и остается своему Кровавому Дракону или кому там они молятся?

Мы давно уже преодолели мост через Матушку, но я продолжаю думать о тех новообразованных укреплениях, что основали колдуны на своих берегах. Ведь в прошлое мое посещение Снорарла никаких башен у мостов не было. Сейчас еще немного подумаю и начну задавать вопросы Харимону и Миалле. Ведь интересно, что у них произошло, отчего они прибыли воевать, лишь узрев мое знамя.

В прошлое мое посещение Снорарла никаких укреплений у мостов не было. Только разведчики с обеих сторон присматривали за переправами и в случае вторжения сообщали своим. Хоть и шла ненавистная война колдунов с оборотнями, но на самом деле серьезно никто из них не собирались захватывать владения друг друга. Устраивали мелкие стычки и кричали друг на друга, обвиняя во всех смертных грехах. И то друг друга ненавидели лишь оборотни и колдуны Центрального Леса, а представители Края и Поля относились к представителям противоположного вида с завидным пофигизмом. Краевщики и Полевщики выясняли отношения среди своих. Им хватало внутривидовых разборок. Так что столкновение оборотней и колдунов, что предотвратил я прошлые два раза, это было не всеобщее «мочилово», а конфликт личной дружины Растака и войск Холмогора, с собранными в спешке ближайшими ополченцами колдунов. Конечно, если бы Растак продолжил буянить на восточных землях, то его урезонили бы весьма быстро: из Изгинара выступил бы Славка и усадил бы всех по местам прописки. Но тогда и Растак вызвал бы подкрепление… Но такого произойти не могло. В их понимании война колдунов с оборотнями это в первую очередь взаимные оскорбления и обвинения, затем ненависть или обожание к Фениксу, и только в конце списка боестолкновения разведчиков обеих сторон. Та битва, что я остановил в прошлый раз, была самым крупным сражением двух рас за столетия. Про то, что торговля и личностные отношения между отдельно взятыми представителями двух рас, процветали, я вроде уже говорил. Оборотень не любит всех колдунов, но одного колдуна, который покупает у него мясо и шкуры животных он вполне любит, ведь этот колдун не скупится и всегда платит по счетам. В свою очередь колдуну не нравятся все оборотни, но оборотень, у которого он покупает за дешево мясо и шкуры его вполне устраивает. Но иногда стоит им вместе напиться, как тут же начинаются расистские обвинения и устраивается драка. Но стоит протрезветь и вновь мир, да дружба. А если еще вспомнить про свадьбы оборотней на колдунах и наоборот… Странные у них были отношения. Хм, кстати мне интересно, что получается из союза этих двух рас? Мулы или нет? Надо потом как-нибудь побольше узнать и возможно произвести некоторые генетические изыскания…

— Блин, больно! — вскрикнул я, когда одна хлесткая ветка чуть не выбила мне глаз.

— Внимательнее нужно быть, — заявила ведьма так, словно это вовсе не она, идущая впереди, хлестанула меня этой ветвью.

Но действительно нужно быть внимательнее. И не к Миалле, которая расстроилась, что я не обращаю на нее внимания, сосредоточившись на своих мыслях, и не к Арго, который пытается сожрать веселого Харимона, потому что на Синю нападать нельзя. Нужно быть внимательнее потому, что за нашим отрядом кто-то следует и следит, оставаясь незамеченным. Но я просить показаться этих скрытных личностей не буду: захотят — выйдут, не захотят — ну, и пусть! Я лучше поговорю со своими товарищами. Столько времени не виделись же!

— Что случилось в твоих владениях, Харимон?

Первосвященник до того веселящийся с котом споткнулся на ровном месте от неожиданности вопроса. Или он споткнулся все же не на ровном месте? Мы же в лесу. В глухом лесу и движемся далеко не проторенными тропами. Но все равно он удивился, даже если и споткнулся о кота, а потом о корягу!

— Имелись некоторые проблемы… Я решал их.

Подозрительно.

— А подробнее?

Харимон тяжело вздохнул. «Делать нечего — придется говорить» — так должно быть он подумал.

— Я забросил дела Ковена, целиком погрузившись в работу Отряда. А, как завещал святой…

«…как завещал святой Ктототам Святогорыч: агнцам нужен пастух иначе волки будут сыты» — так можно сократить всю ту получасовую проповедь, более чем полностью состоящую из цитат Книги Огня, что задвинул мне первосвященник.

— Если не хочешь говорить, то и не надо, — обиделся я.

Монах что-то затрещал в свое оправдание, но я вновь перестал его слушать. Мне достаточно знать, что Харимон в порядке и считает, что сам справится со своими проблемами. Пока он отсутствовал, в Ковене произошли какие-то изменения, появились разногласия и разночтения Писания: ведь так важно: трактовать запятую в этом месте, как знак свыше или попросту будучи святотатцем считать, что это не запятая, а пятнышко грязи. В дела церковные мне лезть совершенно не хочется. Пока моего товарища не обижают, и в Ковене не началась гражданская война — мне влезать не следует. Я лучше поговорю с Миаллой.

— Милая моя ведьмочка, — начал я свой замаскированный под приставания допрос, укусив Миаллу за ушко и поцеловав в носик. — Скажи мне, пожалуйста…

— Да, дорогой! — разомлела в моих объятиях девушка и ответила на все согласием. Но мне же не это нужно.

— Где ты была и почему не участвовала в делах Отряда?