Джулия Джонс - Ученик пекаря

Девушка, явно польщенная, кокетливо кивнула и убежала. Мейбор же направился в зал, чтобы занять удобное место и услышать все, что скажет королева.

Там кипела работа: развешивали знамена, расстилали ковры, зажигали свечи и до блеска натирали деревянные панели. Вскоре начали сходиться придворные в праздничных нарядах — шелест шелка вплетался в гул голосов. Все недоуменно шушукались, собираясь в кучки. Вошел Баралис. На груди у него блестела цепь — знак его сана. «Что за каверза тут готовится?» — думал Мейбор.

Наконец затрубили рога, и герольд возвестил о прибытии королевы. Все смолкли, глядя, как она идет через зал — в багряных шелках, с золотой диадемой на голове. Мейбор встретился с ней глазами и не понял выражения, с которым она взглянула на него. Принц Кайлок следовал за матерью, смуглый и красивый, весь в черном.

Рога умолкли, и королева обратилась лицом ко двору, выжидая. В зале воцарилось напряженное молчание, и в тишине прозвучал ее голос:

— Я собрала вас сегодня, чтобы поделиться с вами доброй вестью. — Королева сделала многозначительную паузу. — Король Лескет и я приняли решение относительно предстоящего обручения сына нашего, принца Кайлока. — В зале поднялся гул. Мейбор едва верил собственным ушам. Только что отвергли его дочь — и уже нашли новую невесту? Королева продолжала: — Наш сын намерен заключить блестящий союз к вящей славе нашей возлюбленной родины. Принц Кайлок обручается с Катериной Бренской. — В зале послышались взволнованные возгласы, помешавшие королеве продолжать.

Брен. Уже второй раз за день Мейбор слышал это слово. О совпадении не может быть и речи — за всем этим стоит Баралис: и покушения на его, Мейбора, жизнь, и похищение Меллиандры — все делалось для того, чтобы Кайлок мог жениться на ставленнице Баралиса. Ловко же советник обошел королеву. Чем он соблазнил ее — или чем ей пригрозил?

Королева продолжила свою речь, но Мейбор не слушал ее больше. Какой же он был дурак — позволил Баралису стащить трон у себя из-под носа! Это его, Мейбора, дочь должны были сегодня провозгласить невестой, это он должен был стать нареченным отцом короля и всей страны! Теперь все пропало.

Но королева еще ответит за это. Она нанесла ему пощечину, согласившись с выбором Баралиса. Она даже не сдержала обещания уведомить его первым — он узнал это вместе со всем двором и со слугами.

Но почему Брен? Ведь это безумие — заключать союз со столь могущественной державой. Четыре Королевства неизбежно пострадают от такого брака — или Баралис считает себя достаточно умным, чтобы вертеть и герцогом?

Мейбор вновь стал прислушиваться к словам королевы:

— И наконец, я имею честь объявить, что посланником принца Кайлока при Бренском дворе назначается королевский советник лорд Баралис.

Мейбор скорчил гримасу. Как видно, Баралис вездесущ.

Королева и принц двинулись через зал, принимая поздравления придворных. Мейбор сомневался в искренности этих льстивых возгласов. Поравнявшись с ним, королева подала ему руку и шепнула:

— Завтра у меня.

Глава 29

Солнце легло Таулу на лицо, и он проснулся освеженным. Ставни были приотворены — он не помнил, как открывал их, — и комнату выстудило. Вскочив с постели, Таул закрыл окно и бросил мимолетный взгляд наружу. День был на редкость хорош: солнце сияло с ярко-синего неба, отражаясь от снега.

Таул чувствовал какое-то странное успокоение. Он правильно сделал, заехав к Бевлину. С его плеч точно свалился тяжкий груз. Грядущее, казавшееся прежде таким унылым, теперь сулило надежду — он сильный, и нет для него ничего невозможного — он непременно найдет того, кого ищет.

Таул с легким чувством вины вспомнил, что солгал мудрецу. Сегодня он без утайки скажет Бевлину, куда и почему едет. Ларн внезапно потерял над ним свою власть. Таул расскажет Бевлину о своей поездке туда, и вдвоем они, быть может, придумают, как остановить творящиеся на острове ужасы.

Таул смочил свой мыльный камень и побрился. Зеркала не было, и он проделал это на ощупь. Потом ополоснул лицо, рассмеявшись, когда вода ожгла его холодом. И достал из котомки новый камзол, чтобы оказать честь хозяину дома.

Было совсем еще рано. Если удастся, он потихоньку проберется на кухню и приготовит завтрак, прежде чем Бевлин с мальчиком проснутся. Таул сохранил живейшее воспоминание о стряпне Бевлина — уж лучше он сам будет готовить, покуда они здесь. От стариковской жареной утки с души воротит.

Таул открыл дверь и поморщился от громкого скрипа — вышел потихоньку, называется. Он спустился на кухню. Бевлин еще не вставал, и очаг, к досаде Таула, угас — придется разводить огонь заново. Дрова лежали в углу. На пути к ним Таул краем глаза заметил нечто необычное и обернулся.

Кровь — темная, застывшая кровь. Таул замер на месте. Бевлин лежал на скамье в окровавленной одежде. Таул, охваченный страхом, заставил себя подойти к нему. Он коснулся мудреца — тот давно уже окоченел. «Нет, — беззвучно выдохнул Таул. — Нет».

В кухне стоял тяжкий запах крови. Таул обнял старика и прижал к груди, отчаянно пытаясь его отогреть. Какой Бевлин легкий, какой хрупкий! Таул баюкал его, как ребенка, и слезы катились по щекам рыцаря, падая на тело старика. «Нет. Нет. Нет», — шептал Таул, сотрясаясь от рыданий. Он знал твердо: это сделал он. Это не подлежало сомнению. Демоны ввергли его в пропасть, и тяжесть вины убыстряла падение.

На болотах стоял дивный летний день. Камыш зеленел, и над ним кружили бабочки. Таул рад был вернуться домой. Три года прошло с его ухода. За эти три года он получил два кольца — рука еще болела от свежего ожога. Разумнее было бы перевязать рану, но гордость не позволяла. Пусть все видят, что он — рыцарь Вальдиса, только что пожалованный вторым кольцом.

Скоро он отправится на дальний юг в поисках сокровищ. Если удача поможет ему, он найдет золото. Если небо поможет ему, он приобретет заслугу перед Богом. Будущее зависело только от него, и Таулу не терпелось начать.

Конь поднялся на пригорок, и Таул увидел внизу свою деревню. Волнение охватило его — радостное, лишенное тревоги: вот он и дома. Все тут по-прежнему: амбар старого Хокера все так же угрожает завалиться, выгон так же запущен. Мальчишки по-прежнему крутятся у околицы — ищут, с кем бы подраться, или девчонок высматривают.

Таул пришпорил коня. Женщины оглядывались на него — на болотах не часто встретишь верхового. В ответ на эти взгляды он учтиво склонял голову, как учили его в Вальдисе. Его красивый плащ тоже обращал на себе внимание, а в сапоги можно было глядеться, как в зеркало. Но никто не проявлял особого дружелюбия — вероятно, люди не узнавали Таула.