Бог не Желает - Стивен Эриксон

разошлись, послав вниз малую толику тепла. Омс сидел в нескольких шагах от сержанта. А тот плакал по лошадям. Плакал и плакал.

Что мог сказать Омс? Ничего.

Рано или поздно - скорее поздно - Штырь утихнет. Утрет грязь с лица и встанет. Омс присоединится, так же молчаливо, и они пойдут на запад. Чтобы найти друзей.

Есть ли смысл в том, чтобы благодарить мертвых? Омс не знал, но это его не останавливало. Он шептал благодарности, едва выпадал подходящий момент. Ему выпал остаток жизни, годы жизни для того, чтобы помнить. В королевстве мертвых созданий, если такое существует, два животных поднимут головы, услышав благодарность, высоко поднимут, чтобы видеть в высокой траве, и солнце окатит их яркими лучами, и его молитва согреет их.

Он надеялся, что будет примерно так. Если нет - позор вселенной!

Сначала там не было где укрыться, но берег наполнился разной древесиной. В топкой грязи лежали сучья и целые стволы, бревна и доски с разрушенных ферм и тому подобная всячина. Вам Хана помогал морпехам другого батальона подбирать материалы. Вместо палаток будут хижины. Первой проблемой стало отсутствие инструментов. Они потеряли свои вещмешки и тюки. Сначала помогло креативное использование магии, затем с юга показался родной обоз, привезя новости о спешащей от Блуэда помощи и тяжелый фургон с саперным снаряжением.

Хижины собирались почти из ничего. Затем появились дома. Лагерь строился по военной схеме, но стал напоминать городок. Три команды морпехов воздвигали подобающие казармы и столовую, облизываясь при мысли о предстоящем ужине. Вам Хана оказался среди конопатчиков: затыкал щели между бревнами, для чего брезентовые мешки набивали глиной и приносили со всех сторон. К счастью, было лето и переохлаждение им не грозило, но ледяное море сильно понижало температуру, особенно ночами. Не было одеял и матрацев. А значит, в каждом жилище требовались земляной очаг и хорошая вентиляция.

Перемазанные глиной мешки быстро сохли под солнцем, облака сгорали. Вам Хана оказался рядом с Сторпом, хозяином таверны из Серебряного Озера. Тот не стремился к общению, чему Вам был рад.

Он понимал, о чем могут сейчас толковать выжившие из его роты. Проклятие Вама Ханы продолжается. Куда бы ни шел он, следом несчастье и гибель; вокруг него редеют ряды. Он знал, что прочитает в их взглядах. Лучше быть подальше, а потом подать рапорт о переводе. Как можно скорее.

Они перешли к следующему дому, больше прочих. Для семей ратидов. Теблоры возвышались над морпехами. Двое детей сидели у входа на гнилом, негодном для стройки бревне. Трудно было видеть в них детей - они были выше Вама. Голод и шок сделали их вялыми, тусклые глаза следили за Сторпом, притащившем очередной мешок, чтобы Вам Хана набрал пригоршни холодной влажной глины.

- Почему не просите помощи? - сказала девочка, белокурая и с золотистым блеском в голубых глазах. Ее брат лишь тупо озирался.

Вам Хана не сразу понял, что она говорит на натийском, хотя с сильным акцентом. - Ах, - отозвался он, - мы привыкли трудиться командой. Строим везде, куда ни пошлют. Форты, рвы, и каменщики и плотники... - Он замолчал, поняв: она не понимает всех этих слов. И пожал плечами. - Оставьте, мы справляемся.

Сзади Сторп подал голос. - Ты не справляешься, солдат.

Удивленный Вам вздрогнул. - Ну, мне не хуже, чем всегда.

- Вряд ли, - проворчал грузный ветеран. - Тебя прозвали Хана, верно? Катаешься по легионам, словно монета самих Опоннов. Опять потерял весь взвод?

Морщась, Вам сосредоточился на шлепках ладоней, забивающих глину в щели. - Пару друзей.

- Глиняного Таза и Дая.

- Ты уже знаешь, зачем вонзать нож?

- Вот оно как? Я просто гадаю...

Вам Хана сердито обернулся к старику. - О чем?

- Ну, кто назначил тебя Худом Возрожденным? Вот.

- Хотел бы сам знать.

Сторп весь скривился. - Наглый щенок. Не я называю тебя Худом Возрожденным. Ты сам. Все решили, что на тебя весь клятый мир ополчился. Не так.

- Ты не прошел столько взводов...

- Не ссы, солдат, пока не узнал, откуда ветер дует. Я был частью Сжигателей Мостов. Вспомогательные силы, но всё же. Я знал их. Лица. Имена. Погиб бы вместе с ними в тоннелях под Крепью, если бы меня не отправили скучать в Моттский гарнизон. Так кем это меня делает? Дерзким отродьем Худа? - Он покачал головой, сплюнул. - Нет, не делает. Я всего лишь - всего лишь - оказался везучим. Как и ты, верно? Неужели везение приходится красть у окружающих? Лишь Опонны знают. А ты, один из смертных глупцов, бери что дают и будь рад.

Вам Хана смотрел на запачканные глиной руки. - Извини, Сторп. Догадываюсь, ты искренен. Спасибо. Но ведь это сами мои соратники по взводу...

- Ага, тем самые, что просили за тебя? Те, что выследили меня и умоляли не спускать с тебя глаз? Именно они?

Вам уставился на старика.

- Думал, они подстилали бы тебе солому на каждом шаге, если бы презирали? Или думал, ты реально проклят? Ты не проклят. Они проверяли. Морпехи знают, что в этом мерзком мире говно валится на всех, не разбирая, и все успевают им провонять. - Он выпрямил спину и утер лоб, глядя на извитую тропу прохода. - Вот регуляры, те другие. Эти суеверны до чертиков. Но тебе почти не придется с ними работать. Хотя сейчас другой случай.

Вам Хана повернулся, следя, куда глядит Сторп. Три солдата тащили к нему тележку, грубо сколоченную, но с настоящими колесами. Он не сразу их узнал. "Проклятие, те самые" . Он стряхнул подсохшую глину с ладоней и начал: - Нет, я не должен вам выпивки.

Самая молодая из сестер неловко подняла плечи. - Мои сестрицы полны говна, морпех. Когда у нас много свободы, говно вытекает.

Тележка была загружена мешками с глиной. Старшая - кажется, ее звали Летунья - сказала: - Мы уже поняли, от работающих морпехов лучше держаться подальше. Тупые регуляры, от нас одна помеха.

Сестры принялись разгружать мешки.

- Но месить глину, - продолжала Летунья, - для этого мы сделаны, верно? Рада видеть, Сторп. Хорошо, что успел.

- Благодарю. Но знай, сейчас не время Скачке пускаться в свои шуточки. И тебе, Промашка. Не здесь, не с этим морпехом.

Летунья вздохнула. - Не нужно напоминать, Сторп. Мы пришли загладить обиду.

Сторп хмыкнул.

Скачка засмеялась: - Знаю, мы такие неловкие... Но это потому, что