Мэрион Брэдли - Лесная обитель

– Великая Богиня! Избавь нас от поработителей наших! – раздался чей-то голос. Из круга друидов выступил вперед Бендейджид. – Укажи нам путь к победе!

Его слова прозвучали, как карканье воронов, алчущих крови и смерти. Эйлан в одиночестве стояла между Лесной обителью и людьми, требующими войны. Представляют ли они вообще, во что превратят страну римляне и их наемные войска, если дело дойдет до открытой схватки? Кейлин ненавидела римлян и тем не менее не могла понять, как здравомыслящий человек, будь то мужчина или женщина – или даже сама Великая Богиня, – может хотеть, чтобы в Британии разгорелась война. Неужели Бендейджид так скоро забыл, как полыхал в огне его дом, как погибли его жена и маленькая дочь?

«Великая Богиня, – молча молила Кейлин, – Ты вверила судьбу этой страны Эйлан. Помоги ей исполнить твою волю, даже если это будет служить целям римлян…»

Фигура на стуле затряслась мелкой дрожью и, резко отдернув с лица вуаль, устремила на собравшихся холодный бесстрастный взгляд, словно изваяние, сотворенное руками римлян.

– Сегодня – самая короткая ночь, – вполголоса заговорила она, и приглушенный ропот в толпе стих. – Но с этого мгновения силы света будут постепенно терять свою мощь. О вы, во имя утоления своей гордыни стремящиеся познать все тайны земные и небесные, – она с презрением указала на кольцо друидов, – разве вы ослепли и не в состоянии узреть, что творится в мире, в котором вы живете? Британские племена пережили свой расцвет и теперь слабеют с каждым днем. Та же участь ожидает в будущем и Римскую империю. Природа вещей и явлений такова, что, достигнув своей вершины, они затем приходят в упадок.

– Значит, нет никакой надежды? – спросил Бендейджид. – Ведь даже солнце со временем вновь возрождается!

– Верно, – отозвался сверху негромкий, спокойный голос. – Но только после того, как минует самый темный день. Уберите в ножны свои мечи и повесьте щиты, дети Дон. Пусть римские орлы раздирают друг друга на части, а вы возделывайте свои поля. Наберитесь терпения, ибо Время обязательно отомстит за причиненное вам зло! Мне доступно читать тайные письмена небес. И Я заявляю вам: слово «Рим» в них отсутствует.

Вздох облегчения и одновременно разочарования всколыхнул толпу.

Арданос о чем-то шептался с одним из жрецов. Кейлин поняла, что сейчас у нее появилась единственная возможность сделать то, что наказывала ей Эйлан.

– А как нам сохранить мудрость древних? Как смогут люди поклоняться Тебе в меняющемся мире?

Арданос и Бендейджид сверлили Кейлин свирепыми взглядами, но вопрос прозвучал, и Великая Богиня начала медленно поворачиваться в ее сторону. Кейлин задрожала. Она была абсолютно уверена, что в этот момент глазами Эйлан на нее смотрело какое-то иное существо.

– Так это ты спрашиваешь Меня, дочь древнейшего из племен? – откликнулся нежный голос. Последовало молчание; Великая Богиня, казалось, обратила взор в себя. И вдруг рассмеялась. – Ну да, это она. Она, если бы не боялась, могла бы потребовать у Меня ответы на более серьезные вопросы. Глупое дитя. Она не понимает, что Я желаю видеть вас всех свободными. – Богиня едва заметно пожала плечами. – Вы – дети, все до единого, – она остановила взгляд на Арданосе; тот покраснел и отвел глаза, – и я не стану сейчас лишать вас иллюзий. У вас не хватит сил смириться с реальностью… – Она вытянула руку, покрутила кистью, сгибая и разгибая пальцы, словно эти движения доставляли ей истинное удовольствие. – Плоть сладостна. – Она игриво хохотнула. – Неудивительно, что вы цепляетесь за жизнь. А Я… Неужели вы полагаете, что ваши ничтожные потуги могут как-то помочь Мне или навредить? Я существую с сотворения мира и буду существовать всегда, пока светит солнце и течет вода. Я – бытие… – Кейлин содрогнулась: в этом простом утверждении вечности бытия заключалась неоспоримая истина.

– Но ведь наши жизни утекают, как вода… – вновь заговорила жрица. – Как же нам передать тем, кто придет после нас, все то, чему Ты нас научила?

Богиня перевела свой взгляд с нее на Арданоса и снова посмотрела на Кейлин.

– Тебе ответ уже известен. В давно минувшие времена твоя душа дала клятву. Пусть один из вас исполнит ее, – вскричала Богиня. – Пусть один из вас отправится в Страну Лета и там на берегах озера выстроит Дом Дев. Там вы должны служить Мне, вместе со жрицами Назорея. Таким образом вы сумеете сохранить мудрость Мою для грядущих поколений!

И почти сразу же после этих слов тело Верховной Жрицы, трепетавшее, как тетива натянутого лука, потеряло упругость, – стрела была выпущена, воля Богини провозглашена. Эйлан тяжело откинулась на спинку стула. Кейлин и Миллин мгновенно подхватили ее, не давая упасть. Тело Эйлан подергивалось; она что-то бормотала себе под нос, постепенно приходя в себя.

Арданос стоял, склонив голову, он пытался объяснить себе суть повеления Богини и решал, как использовать ее наказ в своих целях. Оставить его без внимания он не мог, да и, будучи человеком набожным, он не смел возражать Великой Богине, – но в его власти было истолковать Ее слова по своему усмотрению. В следующую минуту архидруид вскинул голову и посмотрел на Кейлин. Ей показалось, что он улыбается.

– Великая Богиня объявила свою волю. Значит, так тому и быть. И этот дом будет возведен служанкой Великой Богини. Ты, Кейлин, отправишься на юг и позаботишься о том, чтобы на Холме был воздвигнут Дом Дев.

Кейлин пристально смотрела на Арданоса. Его выцветшие глаза светились триумфом. Для архидруида решение Великой Богини явилось неожиданной возможностью достичь желанной цели – разлучить ее с Эйлан.

Он вынул из чаши ветку омелы и окропил водой обмякшее тело Верховной Жрицы, и все вокруг потонуло в насмешливом перезвоне серебряных колокольчиков.

– Больно уж ты занятой, хотя и оставил государственную службу несколько лет назад! – ухмыльнулся Гай, глядя на отца. Мацеллий сидел за столом, на котором были разложены пергаментные свитки и вощеные дощечки. За окном холодный февральский ветер со свистом бесновался в ветвях деревьев, на которых уже начали набухать почки. В доме Мацеллия было тепло. Гипокауст[26] подогревал выложенный плиткой пол, в железных жаровнях пылали угли, не позволяя разгуляться сквознякам. – Надеюсь, твой Брут сможет по достоинству оценить услуги, которые ты ему оказываешь?

– Он ценит мой опыт, – ответил Мацеллий, – а я, со своей стороны, доволен, что он делится со мной известной ему информацией. Знаешь, у него большие связи. Он состоит в родственных отношениях с половиной древних родов Рима. Его отец, между прочим, старый друг твоего покровителя Маллея.