Джон Марко - Очи бога

— Я люблю тебя, — проговорила она. — И всегда знала, что ты вернешься ко мне.

Как больно слышать эти слова… Как же она верила в него!

— Эти шестнадцать проклятых лет. Я не должен был оставлять тебя.

Гилвин, сидящий на верху повозки, прокашлялся:

— Хм, простите мою дерзость, но нам, наверное, стоит дать леди что-нибудь из одежды?

Лукьен едва замечал наготу Кассандры.

— Да, конечно, — быстро отреагировал он. — У меня есть для тебя одежда, Кассандра. И башмаки для верховой езды. И плащ.

— Лучше начать с плаща, — рассмеялась Кассандра, придвигаясь поближе к огню. — Я промерзла до костей, пока мы ехали.

Лукьен направился к лошади и отстегнул седло, под которым привязал узел с одеждой для Кассандры.

— Я волновался, — заметил он Гилвину. — Тебя не было довольно долго.

Гилвин, с Теку на плече, слез с повозки.

— Отыскать Кассандру оказалось непросто, сложнее, чем я думал. Но Теку сумела ее найти.

— И вы благополучно выбрались из замка?

Гилвин и Кассандра переглянулись. Лукьен развернул длинный плащ и понес его Кассандре.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил он. — Вас кто-нибудь увидел?

— Нет, но это чуть не произошло, — отвечал Гилвин. Он засмеялся. — Ты не поверишь, Лукьен, но нас спасло лишь вмешательство Трагера!

— Трагера?! — вскинулся рыцарь. Он накинул плащ на плечи Кассандре и набросился на них с расспросами: — Так что случилось?

— Нас остановили стражники в воротах, — объяснила Кассандра. — Они уже чуть не заглянули под брезент, где я пряталась. Генерал Трагер велел им прекратить это посмешище и отпустить нас на свободу.

— Ну и удача же нам выпала! — радовался Гилвин. — Мы улизнули из Лайонкипа прямо у него под носом!

Лукьен слишком переживал, чтобы усмотреть в рассказе юмористические нотки. Он подвел Кассандру поближе к огню.

— Согрейся немножко. Я принесу тебе остальную одежду.

Но, прежде чем он повернулся, Кассандра схватила его за руку, удерживая на месте.

— Подожди, — улыбаясь, проговорила она. — Дай мне поглядеть на тебя.

— Миледи, думаю, нам стоит поспешить, — вмешался Гилвин. — Скоро начнет светать. Как только твое исчезновение обнаружат…

— Я шестнадцать лет ждала этой минуты, Гилвин Томз, — мягко перебила Кассандра. — Так что позволь мне помедлить хоть чуть-чуть. — Она похлопала ладонью по земле. — Сядь рядом, Лукьен. Нам так много нужно сказать друг другу.

Все эти годы мечта о том, чтобы быть с Кассандрой, не оставляла рыцаря. Лукьен кивнул юноше.

— У нас есть немножко времени, прежде чем отправимся в путь. Погуляй, пожалуйста, неподалеку, Гилвин. И дай нам знать, если увидишь кого…

Гилвин улыбнулся.

— Идет.

Он отошел в сторонку с Теку на плече, и вскоре туман поглотил его. И снова осталось лишь потрескивание костра да нежное дыхание Кассандры. Она взяла Лукьена за руку и потянула вниз, усаживая рядом с собой. На лице было непонятное выражение. Лукьену очень хотелось узнать, о чем думает возлюбленная. Им было так легко вместе, как будто и не прошло много лет.

— Гилвин рассказал мне о Норворе, — подала голос Кассандра. — И про барона Гласса.

— Хорошо, — с облегчением отозвался Лукьен. — Значит, ты знаешь, что мы скоро увидимся с ним.

— На ферме Брека. Да, я знаю, — Кассандра придвинулась к нему поближе. Тепло огня смешивалось с теплом ее тела. Такого сладостного чувства Лукьен не ощущал уже долгие годы.

— Я не таков, как ты ожидала, и знаю это, — заговорил Лукьен. — Я изменился. Но жизнь в Норворе сурова, Кассандра. Чтобы выжить, пришлось драться.

— Сражение — это то, в чем ты силен, Лукьен. Ты всегда этим отличался.

Лукьен кивнул.

— Пожалуй. Но я стал старше, стал слабее. Великое Небо, ты только посмотри на меня — я же тебе в отцы гожусь!

— Тише, — Кассандра приложила палец к его губам. — Для меня ты все так же прекрасен. С одним глазом или с двумя — не имеет значения.

И ее улыбка подтвердила: Кассандра не лжет. Лукьен растаял от ее прикосновения.

— Я все так же люблю тебя, Кассандра. И никогда тебя не забывал, никогда.

Кассандра хихикнула.

— Я не твой исповедник, Лукьен. Ты не должен рассказывать мне о других женщинах.

— Да нет же, не в этом дело. Просто хочу, чтобы ты знала: я постоянно думал о тебе. И всегда надеялся, что однажды ты пошлешь за мной, и вот — я здесь.

— Да, ты приехал. Спасибо тебе.

Разве он нуждался в благодарностях? Лукьен знал, что по одному ее зову он пересек бы океан. Сейчас, рядом с ней, он вспомнил, за что полюбил ее. Она прекрасна, спору нет, но это далеко не все. Она была недосягаема для всех остальных мужчин, а его — полюбила. Ее любовь стала для Лукьена спасением.

— Как давно все это было, — сказала она. — Все эти годы я думала и думала о нас. Пыталась представить, какой ты теперь. Расскажи мне о Норворе. Гилвин сказал, что ты был там с женщиной, с леди-военачальницей, Джазаной Карр.

Лукьен пожал плечами.

— У меня просто не было выбора. Как я уже сказал, можно было либо сражаться, либо умереть. Я выбрал сражение.

— И там ты потерял глаз?

Лукьен поджег кончик прутика и стал смотреть, как он занялся. Ему не хотелось говорить о своем ранении, он предпочитал, чтобы Кассандра не трогала эту тему.

— Это все норванская сабля. Не о чем говорить. Несколько недель рана болела, но сейчас я уже ничего не ощущаю.

И снова на лицо Кассандры пала тень печали.

— Мне так жаль, что это случилось с тобой, Лукьен. Я должна была остановить Акилу, если бы я только могла, но он и слушать меня не хотел! Он и сейчас никому не позволяет упоминать твое имя.

Лукьен кинул веточку в костер. Даже по прошествии стольких лет враждебное отношение Акилы ранило его чувства.

— Барон Гласс очень благодарен тебе, Кассандра. Тебе удалось спасти его.

— Я спасла его от казни, только и всего, — сказала Кассандра. — Вот ты действительно избавил его от гибели, Лукьен. Поэтому он и поехал с тобой? Из-за долга?

— Похоже на то, — ответил рыцарь. Он знал, что не стоит пока сообщать Кассандре остальное. Она ведь все еще жена Акилы, и рассказ о готовящемся вторжении огорчит ее. — Гласс — добрый человек и не заслужил того, что Акила с ним сделал.

— Знаю. Но с Акилой не все в порядке. Ни мне, ни тебе не стоит обвинять его.

— Хм, я совсем не уверен, что готов простить Акилу, Кассандра. Я все же виню его, и Торин — тоже, — смягчившись, Лукьен задал вопрос: — А как сейчас король?

— О, даже не знаю, что сказать. Он безумен. Рассудок покинул его много лет назад, но с возрастом ему становится только хуже.

Тревога в голосе Кассандры удивила Лукьена.

— Тебе жаль его?