Лиланд Модезитт - Смерть Хаоса

– Теперь второй! – командует Лейтррс, но это последнее, что он успевает сказать.

Чудовищный взрыв разносит «Френтенси» на куски, разбросав по заливу рваные куски железа и кровавые ошметки, в которые превратились тела моряков.

XCV

«Темные корабли ускорят бег свой по водам, и низвергнется с небес разрушение, потрясая стены, доселе незыблемые, и даже слабейший из носящих оружие, яростию обуянный, уподобит удары свои мощи стрел огненных.

И на всякий из щитов прочных изыщется меч острейший, на всякий же из мечей разящих обретется щит, удар отражающий. Пред всякою стрелою огненною воздвигнется препоною стена из льда, но к стене приставят лестницу пламенную, высотою ей равную.

И явятся в великом числе пророки, изрекающие прорицания, и всякое новое речение объявит предыдущее ложью. Люди же, следуя то за одним, то за другим из благо сулящих, пребудут в сумятице и отчаянии, понеже ни один путь, им указанный, не приведет ни к вере, ни к миру, ни к отдохновению. И никто не обретет сна праведного.

Не только люди, мужчины и женщины, но вкупе с ними и ангелы зададутся вопросами несчетными, однако, на печаль взыскующим, всяк ответ полученный породит лишь дюжину вопросов иных, и продлится сие, доколе словам их и исканиям не положат предел слова иные, смысл коих не уразумеют даже и высочайшие.

Корабли же черные, океан усеявшие, как усеян песком берег морской, явятся с иного края земли к черному городу, что стоит к северу от солнца и к востоку от хаоса.

Люди же, во граде том обретающиеся, прикроют лица свои, дабы сокрыть слезы печали и стенания горестные, возглашая, что они испокон веку противились хаосу. Но черные корабли, не внемля оным стенаниям, не свернут с курса своего.

И восстанут на берегах истины люди, не служащие ни хаосу, ни гармонии, но оба начала чтущие, и без труб громозвучных и стрел огненных узрят на водах великое смятение.

Корабли черные, смятением тем охваченные, станут искать убежища, но не обретут такового ни в теснинах горных, ни в просторах морей. Ибо во прах рассыплются горы, вскипят, бурля, океаны, пепел покроет все сущее, и хаос умрет…»

Книга Рибэ.

Песнь DL(последняя)

Подлинный текст

Часть третья

ОБРЕТЕНИЕ РАВНОВЕСИЯ

XCVI

– Гуннар, что привело тебя сюда, в Маттру? Я как раз собиралась тебя искать, – промолвила Элизабет, открыв дверь и отступив в сторону.

– Вот это. – Светловолосый мужчина показывает свиток. – Могу я войти?

– Разумеется. Я даже подам на стол клюквицу: ведь вытащить тебя из Уондернота могло лишь событие величайшей важности.

Она усмехнулась и направилась на кухню.

Гуннар поджал губы, однако последовал за ней. Его сестра поставила на стол кувшин и две кружки, и Гуннар, взглянув на кувшин, сел. Элизабет, перед тем как села сама, наполнила обе кружки.

– Совету стало известно, что император посылает свой флот против Кифроса, – сказал Гуннар, пригубив клюквицы. – Хороший сок.

– Спасибо. Он свежий, – Элизабет улыбнулась, но улыбка исчезла почти мгновенно.

– Казалось более вероятным, что их удар будет направлен против нас. В конце концов именно стараниями Отшельничьего Кандар оставался слабым и раздробленным на мелкие княжества, а противодействуя каким-либо серьезным переменам на самом острове, Совет не позволял усиливаться и нам самим. Так почему же Хамор нападает на Кифрос?

– Очевидно, потому, что Леррис и его консорт Кристал являются главным препятствием на их пути к овладению Кандаром.

– Боюсь, Гуннар, твой сын позаимствовал у Джастина гораздо больше, чем ты, – усмехнулась Элизабет. – Но это не имеет особого значения. Разве Трио не потопило чуть ли не треть хаморианского флота, прежде чем они потопили «Ллиз»?

– А ты знаешь про «Ллиз»?

– Гуннар, я слушаю ветры не хуже некоторых других.

Светловолосый маг покачал головой.

– Возможно, одна из причин заключается как раз в этом. Их кораблей, находящихся у побережья Кандара, недостаточно для нападения на Отшельничий. И такого флота, который мог бы выполнить эту задачу, нет.

– Он есть, и уже построен, – решительно возражает женщина. – Об этом свидетельствует возрастание хаоса. Значит ли это, что Совет задумал использовать Кифрос как буфер?

– Все гораздо сложнее. Полагаю, императору прекрасно известно, что Отшельничий породил в последнее время лишь горстку могущественных магов, да и те по большей части находятся в Кифросе. Не стоит сбрасывать со счетов и тот факт, что правящий дом Хамора относится к Отшельничьему с предубеждением: дед нынешнего государя был отправлен в изгнание.

– Как я понимаю, – промолвила Элизабет, поглаживая подбородок, – приведя к покорности Остру, император счел себя готовым к установлению полного контроля над нашей частью мира. Но его план предусматривает изоляцию и ослабление Отшельничьего, а уж потом – нанесение решительного удара.

– Точно. И Совет ему в этом подыгрывает. Они рады тому, что горный кот сожрет Кифрос и весь остальной Кандар, прежде чем доберется до них. Но я отправляюсь в Кифрос.

– Правда?

Он кивает.

– Джастин говорил что-то на сей счет, будто бы в конце концов Кандару суждено стать щитом Отшельничьего.

– Думаю, он не ошибся, – заметила Элизабет.

– Ну, ты всегда была на стороне Джастина.

– Гуннар, ты уже достаточно взрослый, чтобы избавиться от детской зависти. И признать, что Джастин прав.

– Ну что ты!

– Мы сами использовали то, чему он нас научил, разве нет? В противном случае нас давно уничтожили бы Высшие Маги Фэрхэвена… то есть, прошу прощения, Фрвена. – Она одарила брата улыбкой, плеснула ему в кружку еще холодной клюквицы и добавила: – Дела говорят сами за себя.

– Нынче дела обстоят тревожно.

– А тебе не кажется, что они хотят снова спрятаться за тебя, Джастина и Лерриса? Чтобы вы опять их спасли? Не поэтому ли ты отправляешься туда?

– Я отправляюсь, в частности, потому, что если останусь в стороне, Джастин тоже ускользнет, и Леррису придется спасать Расор в одиночку.

– Ты, я смотрю, стал к нему менее суров, – с улыбкой промолвила Элизабет.

– Самую малость, – усмехнулся он в ответ, но усмешка тут же исчезла. – Леррис на полпути к опаснейшему для нас открытию. А вместе с Джастином он…

Гуннар опускает глаза.

– Но ты же знал: рано или поздно это должно было случиться. Не мог же ты думать, будто открытие Джастина останется тайной навеки?

– Оно оставалось тайной дольше, чем можно было надеяться, – рассмеялся Гуннар. – Совет был слишком…