Раймонд Фейст - Осколки разбитой короны

— Потому что ты ненадежен, — ответил Тэлвин.

Дэш вспыхнул от гнева.

— Объяснись, — потребовал он.

— Дважды за последнюю неделю ты отпускал несовершеннолетних нарушителей без суда.

— Они были голодны! — воскликнул Дэш, повышая голос так, что несколько задержавшихся придворных обернулись. Дэш понизил тон. — У нас хватает забот и с нынешним количеством заключенных. Я не собираюсь бросать ребенка, укравшего буханку хлеба, в одну камеру с убийцами. — Он рассмеялся. — А тем более с этими проклятыми джиканджийскими каннибалами, которых нам оставил в наследство Фэйдава.

Тэлвин усмехнулся.

— Хорошо, согласен, логика в твоих решениях есть. Но с тех пор как война закончилась, я заметил, что в Крондоре снова совершаются уличные преступления, а ты почему-то утратил бдительность.

— Я устал, — отозвался Дэш, потом добавил: — Да, вот именно! — Он улыбнулся. — Ты заставил меня понять кое-что важное. Спасибо.

— За что?

— Ты увидел то, на что я неделями не обращал внимания. — Он потрепал Тэлвина по плечу. — Завтра у тебя будет мое заявление об отставке.

— Что?

— Я больше не хочу быть шерифом Крондора, — объяснил Дэш. — Найди себе кого-нибудь другого, Тэлвин.

Он развернулся и пошел через весь зал туда, где стоял рядом с Эриком, Ру и Карли его брат. Обменявшись с ними приветствиями, он заявил:

— Ру, мне нужна работа.

— Зачем? — удивленно воскликнул Джимми.

— Я подал в отставку с поста шерифа.

— Но почему? — настойчиво поинтересовался Джимми.

— Потом расскажу. Так как, Ру, помощь тебе нужна?

— Человек твоих талантов мне определенно пригодится, — протянул Ру, — но последний раз, когда я тебя нанимал, это мне дорого обошлось.

Дэш усмехнулся.

— Ну, тогда-то я на самом деле работал на деда, а сейчас буду на себя.

— То есть?

— То есть лучше я буду добиваться успеха самостоятельно, чем использовать свое дворянское звание и работать на корону. Думаю, в Корпорации Горького моря я найду место, которое поможет мне когда-нибудь начать свой бизнес.

— Об этом стоит поговорить. Приходи завтра к Баррету, и мы все обсудим. — Ру взял Карли за руку. — А теперь извините нас, но нам пора домой.

Они ушли, попрощавшись с Эриком, который обещал заглянуть к ним по пути в Равенсбург. Повернувшись к Дэшу, капитан сказал:

— Ты уверен насчет отставки? Король может настоять, чтобы ты остался.

— Только не в том случае, если я уйду в отставку, — ответил Дэш.

— Ладно, — сказал Эрик, — оставляю вас обсудить все это между собой — я в Равенсбург, повидать семью.

Джимми схватил младшего брата за руку и оттащил к окну, подальше от тех придворных, которые еще прохаживались неподалеку.

— Ты что, с ума сошел? Отказываться от наследственной должности?

— Может, я и сошел с ума, брат, но я настроен решительно. Утром я положу на стол Тэлвина заявление об отставке, чтобы он передал его Патрику. Пока король не отменил великую свободу, никого нельзя заставить занимать должность против его воли. Титул мне не нужен — я прекрасно проживу и своим умом.

Джимми был в ужасе.

— А как же все, что мы сделали? Как же дед и отец? Неужели они зря положили свои жизни?

Дэш рассердился.

— Не попрекай меня их смертью, Джимми. Они погибли за то, во что верили, и мое желание идти другим путем не умаляет их жертвы. Я просто устал быть тем, чем они желали меня видеть.

— Слушай, поехали со мной в Рилланон, — предложил Джимми. — Я уговорю Патрика временно назначить кого-нибудь на твое место. Мы погуляем на свадьбе, потом возьмем корабль и отправимся в Ролдем навестить маму. Проведешь с ней недельку-другую, так тебе сразу захочется обратно к своим преступникам.

Дэш рассмеялся.

— Я не сомневаюсь. Нет, езжай один. Поцелуй за меня матушку, тетю Магду и остальных и скажи, что я как-нибудь приеду их навестить; я знаю, что мама больше на землю Королевства не ступит.

— Она может, если меня коронуют как короля, — сказал Джимми.

— Ну разве что, — согласился Дэш, и они оба рассмеялись.

Джимми обнял брата за плечи.

— Ты как?

— Постепенно прихожу в себя, — сказал Дэш. — Пока что я просто хочу начать собственную жизнь. Я хочу использовать свои способности не только затем, чтобы посылать людей на смерть.

Вспоминая бешеную атаку в тылу кешианцев и битву у стен перед появлением Пага, Джимми произнес:

— Это понятно. Просто…

— Что?

— Просто мы сыновья своего отца.

— Я знаю. Это сложное решение, но как только я его принял, то понял, что это правильно. У нас есть обязанности более важные, чем долг перед знаменем и королем. Ты можешь честно сказать, что готов работать на Патрика без всяких вопросов?

— Я никогда бы не стал работать на Патрика как человека, — сказал Джимми. — Я работаю на корону.

Дэш легонько ткнул брата в грудь.

— В этом-то, братишка, и состоит разница между нами. Я видел, как обычные люди умирали, защищая этот город. И какова была их награда?

— Они сохранили свою свободу! — ответил Джимми. — Ты же знаешь, что принесет Крондору кешианское правление — работорговля, насильственная вербовка, продажа детей в бордели.

— А мы, значит, такие благородные?

— У нас, конечно, свои проблемы, но законы у нас справедливые.

— Я тут занимался проведением в жизнь этих законов, Джимми. Я не уверен, что посылать десятилетнего мальчика на тяжелые работы за кражу еды справедливо.

— Это просто крайний случай, — пожал плечами Джимми.

— Хотел бы я, чтобы это было так.

— Ну, мне пора, — сказал Джимми. — Нас пригласили поужинать с Франсиной и Патриком. Ты придешь?

— Нет, — отозвался Дэш. — Я пошлю записку с извинениями. Мне многое надо сделать до утра, если я собираюсь передать должность кому-то другому.

— Подожди хотя бы, пока Патрик не вернется из Рилланона. Может, к тому времени ты передумаешь — знаешь, еще не слишком поздно.

Дэш помолчал немного.

— Да, так у меня будет больше времени привести дела в порядок, — произнес он наконец. — Ну что ж, я подожду, пока принц и принцесса не вернутся из Рилланона, а потом подам в отставку.

Джимми усмехнулся.

— Я тебя еще заставлю передумать.

— Но на ужин я все равно не приду. Увидимся утром перед твоим отъездом.

Они обнялись, и Дэш вышел из большого зала, направляясь через главный выход во двор и оттуда к Новой Рыночной тюрьме.

В самые темные ночные часы, перед тем как небо на востоке начало светлеть, одинокий путник прятался в тенях у пристани. Он постоянно оглядывался, будто опасался слежки, и наконец присел в дверном проеме, ожидая, не пройдет ли кто мимо.