Владимир Ленский - Проклятие сумерек

Ночь прошла на удивление спокойно, и утро не принесло никаких новостей. О беглом герцоге Вейенто по-прежнему не было никаких известий. Элизахар с товарищами покинул поселок одновременно с рабочими: те отправлялись в шахты, солдаты – дальше на север, к замку Ларра.

Расставались деловито, без лишних слов и обещаний. Элизахар отчаянно зевал, сидя в седле. Окончательно он пробудился только час спустя. Дорога вилась среди почти голых скал. Длинные серые пряди мха свисали с корней, сплетающихся высоко над головами людей: стволы у здешних деревьев были тонкие и прямые, а корни – мощные и причудливые.

До замка Ларра оставалось полтора дня пути.

Следующий поселок встретил Элизахара совершенно иначе: здесь уже знали о поражении Вейенто и перегородили дорогу баррикадой. Когда солдаты остановились, в них с гор и из-за укрытия полетели камни, палки, зажженные тряпки и комья грязи.

Элизахар отступил.

– Что будешь делать, Элизахар? – спросили его старые товарищи.

– Подавлю мятеж, – ответил он. – Отойдем подальше и поищем среди местных жителей человека, хорошо знающего здесь все тропинки.

Они вернулись назад – впрочем, не слишком далеко от поселка – и расположились лагерем. Пятерых Элизахар отрядил на поиски, и солдаты послушно принялись карабкаться в горы. Элизахар проводил их взглядом, потом улегся на камнях. Ему было удобно, особенно после того, как ему сунули под голову седло.

– Отдыхай, Элизахар, – сказал ему, подмигивая, давний приятель. – Ты теперь важный герцог, чтоб тебе пусто было!

– Это точно, – согласился Элизахар, закрывая глаза и тотчас погружаясь в легкий сон.

Его разбудили через несколько часов. Маленький костер уже произвел на свет вполне приличную кашу из зерна, купленного в предыдущем поселке. В воздухе висела серая печаль – надвигался вечер.

Элизахар уселся, прислонившись спиной к лежащему на земле седлу, получил плошку с кашей на колени, а затем перед ним поставили долговязого парня с крупными кистями рук и лохматой головой. Элизахар зачерпнул каши, отправил в рот первую ложку.

Парень не моргая смотрел на него. В его повадках угадывалось нечто нечеловеческое, хотя, судя по внешнему виду, юноша был чистокровным человеком, и никем иным.

Элизахар отложил ложку.

– Ты знаешь, кто я?

– Мне сказали, – ответил он.

– Повтори то, что тебе сказали.

– Вы – Элизахар, герцог Ларра и Вейенто.

– Ты веришь этому?

– Вполне, – сказал юноша.

– Почему?

– Потому что мой отец умер.

Элизахар хмыкнул, не скрывая удивления:

– В таком случае давай уточним – кто ты такой.

– Меня зовут Бальян, – сказал юноша. – Мой отец – герцог Вейенто. Бывший герцог Вейенто, и он умер. Бывший герцог, бывший человек. Теперь – никто, просто плоть.

Элизахар обернулся к обступившим их солдатам.

– Кто из вас нашел его?

Один выступил вперед.

– Я.

– Где это произошло?

Солдат показал рукой направление.

– Он сопротивлялся?

– Нет, Элизахар, ты ведь видишь – у него даже не связаны руки.

– И даже не подбит глаз, – добавил второй солдат, и все кругом рассмеялись.

– Продолжай, – велел солдату Элизахар.

– Он сидел там, а рядом с ним на земле лежал мертвец. Я спросил: «Ты местный?» Он ответил: «Да». Я опять спросил: «Ты знаешь здесь дороги?» Он ответил: «Я знаю тропы, которые неизвестны даже здешним людям». Тогда я спросил: «Кто этот мертвец?» Он ответил…

– Он ответил, что это его отец, и ты оставил труп там, где он лежал, да? – Элизахар снова проглотил ложку каши и кивнул Бальяну: – Ты голоден?

Юноша покачал головой.

– Ладно, оставим это на потом, – решил Элизахар. И направил взгляд на того, кто нашел Бальяна: – Вернись туда и забери тело.

Бальян смотрел на Элизахара сверху вниз. «Хотелось бы мне знать, каким он меня видит, – подумал Элизахар. – Старым, обрюзгшим. Солдафоном, каким был мой собственный отец, ходячее пугало Королевства. Сидит на камнях, лопает кашу, рассуждает о мертвеце, которого нужно забрать со скалы и предать погребению…»

Он поднял глаза и встретил взгляд Бальяна – открытый и такой спокойный, что хотелось не отводить глаз, напитываясь этим нечеловеческим спокойствием.

– Меня обучали гномы, – сказал Бальян, как будто прочитав мысли собеседника.

Элизахар моргнул. Гномы, ну конечно! Вот что показалось в юноше таким странным, нечеловеческим… У него гномские повадки.

– Рассказывай подробней, – приказал герцог Ларра, жуя.

– Я бастард, меня обучали гномы. Я не люблю людей, – бесстрастно проговорил Бальян.

– Ты участвовал в мятеже своего отца?

– Да.

– Ты вывез его, раненого, с поля боя?

– Да.

– Каким образом?

– Угнал одну из ваших телег.

– Ты знаешь, что я намерен сделать с твоим отцом?

– Да.

– А с тобой?

Бальян пожал плечами:

– Это уж вам видней, ваша милость.

– О, уже лучше! – обрадовался Элизахар. – Ты уверен, что не голоден?

– Уверен.

– Куда ты вез своего отца?

– Я думал, вы уже догадались, – сказал Бальян. – Я вез его к гномам, под землю.

– Людям запрещен вход под землю. Я знаю, что в герцогстве превыше всего почитают соблюдение законов, – заметил Элизахар. – Гномы вряд ли пошли бы на такое нарушение, так что лучше не лги мне.

– Я не лгу. – Бальян покачал головой. – Я – один из их народа, по крайней мере так признали их учителя, поэтому у меня есть право входить под землю. Когда я попросил укрыть моего отца, они согласились. Они знали, что люди не станут искать нас под землей.

– Твой отец был ранен?

– Да, но он умер не от раны.

– А от чего?

– От тоски. Его съело его собственное безумие, – ответил Бальян.

– Ты рассуждаешь как гном.

– Естественно, – вздохнул Бальян.

– Почему ты вышел из-под земли? – возобновил расспросы Элизахар. – Разве для тебя не безопаснее было оставаться там?

– Я увидел, что мой отец умирает, поблагодарил моих друзей и вышел с ним на поверхность. Там, на поверхности, он и скончался.

– Я спросил тебя, почему ты это сделал, – напомнил Элизахар.

– Разве я не ответил на ваш вопрос, мой господин? – удивился Бальян.

– Нет.

– Я увидел, что мой отец умирает, – снова начал объяснять Бальян.

– Ты изъясняешься по-гномски, – оборвал его Элизахар. – Говори со мной как с человеком.

– Простите, мой господин. Когда гном умирает, он превращается в камень. Все дела покойного становятся очевидными после его смерти. Я видел одного гнома, который стал прозрачным хрусталем. Прозрачным, без единой трещины. Вы понимаете? Он прожил больше двухсот лет и ни разу не солгал. Это достойная смерть. Я не хотел, чтобы гномы видели, во что превратится мой отец, когда дыхание покинет его.