Игорь Рябов - Дебют четырёх волшебников. Книга первая

— Куда их? — коротко поинтересовался у напарника сопровождавший Мериду конвоир.

— В Круг Правды сразу отведем. Дело-то ясное, расследовать ничего не надо.

Путешествие продлилось недолго. Процессия, провождаемая любопытствующими взорами встречных, благополучно выбралась из толчеи, немного прошлась по примыкающей к площади улочке и, свернув в одну из подворотен между двух мрачных особнячков, оказалась на совсем уж крошечной площади. Или скорее — во внутреннем дворике. Не трудно было догадаться, что они прибыли по назначению: площадка представляла собой круг, замощенный булыжником. Дом, полукольцом охватывающий это место, угрюмо смотрел на прибывших узкими окнами, забранными толстыми прутьями решеток. Единственная массивная дубовая дверь, окованная наискось полосами железа, почему-то навевала мысль, что однажды перешагнувшие порог — назад уже не возвращаются. Если только вперед ногами не вынесут. Чуть впереди, перед входом в узилище, как мысленно обозвала здание колдунья, расположился невысокий каменный столик с такой же приземистой одноместной скамеечкой позади себя. А чуть ближе к ним из земли торчал пенёк, плоскую вершину которого густо испещрили неглубокие продолговатые шрамы. Плаха, одним словом.

Звать никого не потребовалось. Едва стражники подвели задержанных поближе к столу, дверь местной тюрьмы с режущим ухо скрипом отворилась. Из темного прогала входа медленно заковылял к столу, переваливаясь из стороны в сторону, низкорослый гоблин, лысая макушка которого заканчивалась там, где у среднестатистического человека грудь начинается. Выглядел он старым, уставшим и, кажется, не выспавшимся, а потому его и без того уродливая морда добродушностью не отличалась. Да и взгляд маленьких глазок гоблина иначе как хмурым, не назовешь. Темно-коричневый камзол с вяло трепыхающимся при ходьбе коротким черным плащом позади как нельзя лучше подходили к образу судьи. А в том, что гоблин именно в этой должности подвизается, Мерида ничуть не сомневалась.

Кряхтя и вздыхая, коротышка взгромоздился на скамейку, поставил локти на стол, сцепив пальцы в замок, а свой уродливый подбородок пристроив на получившееся сооружение. И лишь затем скучающим тоном проскрипел:

— Чем на этот раз удивите, служивые?

Почтительно откашлявшись в кулак, старший из стражей четко, коротко и по-деловому отрапортовал:

— Этот вот эльф, — тычок в спину, полученный от молодого напарника, заставил длинноухого сделать шаг вперед, — на Базарке украл кошель с деньгами у этой вот ротозейки, — процедура толкания повторилась, а злополучный кожаный мешочек тем временем лег на стол. — Эльф пойман нами на месте преступления с покражей в руках. Виновность задержанного сомнений не вызывает.

— Я вам, конечно, верю, но еще свидетели, кроме вас, имеются? На всякий случай…

Странно, но зевак, обычно любящих ошиваться возле судов, здесь не наблюдалось. Лишь только Айка, так и не решившаяся ступить на Круг Правды, пригорюнилась возле угла дома, готовая чуть что, тут же юркнуть обратно в подворотню. Но смелости подтвердить сказанное она откуда-то набралась, негромко ответив:

— Да, я заметила, как он у моей подруги срезал кошелек с пояса и сразу же убежал. Всё настолько быстро произошло, что…

Гоблин коротко, но властно вскинул вверх руку, обрывая рассказ конопатенькой:

— Ясно, не продолжай.

Судья развязал мешочек, высыпал монетки на стол и тщательно пересчитал. Шестьдесят девять «жабок», горстка серебряных «лягв» и несколько медных «квакушек». Девушки успели лишь первый золотой начать тратить, закупая припасы в дорогу, когда их нагло обокрали. Отделив, как заметила Мерида, ровно десятую часть денег, остальное гоблин опять ссыпал в кошель, завязав его и отодвинув в сторону. А оставшиеся на столешнице монетки разделил «по-братски» или, если хотите, по справедливости. По одному золотому он кинул стражникам, которые поймали «жабок» с привычной, отработанной ловкостью. Теперь Мэри не удивлялась, что преступника схватили практически мгновенно. Всё прочее золото вперемешку с серебром и медяками отправилось в карман камзола судьи, после чего гоблин не замедлил озвучить приговор по данному делу:

— Девушка по имени…, - он вопросительно уставился на колдунью, и после её подсказки продолжил, — Мерида Каджи за невнимательность в отношении своего имущества, вследствие чего оно было украдено, приговаривается к штрафу в размере десятой части утерянного. Эльф…, - опять вопрошающий взгляд сердитых глаз.

— Эй, как тебя там кличут? — болезненный удар рукоятью меча в поясницу вывел основательно загрустившего длинноухого из транса.

— Офигель из рода Угун, — сморщившись, прошелестел в ответ воришка.

— Офигель из рода Угун, — эхом повторил судья, кисло скривившись, словно только что пяток лимонов целиком сжевал, — за кражу приговаривается к отсечению кисти правой руки…

Мэри никак не ожидала подобного приговора. Она-то думала, что длинноухого всего-навсего посадят на месяц-другой за решетку для исправления вредных наклонностей. Девушка даже задохнулась на миг от праведного возмущения таким правосудием, не сразу найдя слова:

— Но он же всего лишь…

— Но! — строго подняв указующий перст, гневно воззрился на нее гоблин, не дав договорить и повысив тон до торжественных ноток. Девушка чуточку успокоилась, решив, что из-за малости украденного, быстрой поимки и надвигающихся выборов князя — праздник как-никак! — к проступку эльфа сейчас проявят снисхождение, заменив такое страшное наказание на менее жестокое. — Так как преступление совершено в канун избрания князя, что, несомненно, омрачит торжественный для всех великогрязевцев день, а это в свою очередь граничит с изменой, эльф Офигель будет казнен путем отделения головы от тела…

— Да вы с ума тут все посходили что ли?! — на сей раз Мэри взорвалась от абсурдности происходящего. Даже страж не смог удержать её на месте. Вырвав руку из его захвата, девушка в два прыжка подлетела к столу, уперлась в него кулаками и, чуть нагнувшись к гоблину, зло прошипела: — Только посмейте этого несчастного пальцем тронуть из-за какой-то жалкой кучки золота, и я, клянусь, так вам праздник выборов испоганю, что об этом дне и через пять поколений станут с ужасом вспоминать все жители вашего задрипанного городишки. — Выдержав многозначительную паузу, колдунья добавила: — Если, конечно, кто-то завтра выживет и сможет заново отстроить город на развалинах прежнего.

— Я так понимаю, что ты хочешь подать апелляцию на мой приговор? — почти бесстрастно произнес коротышка, только немного подавшись назад.