Ким Сатарин - Вторая радуга

Во дворе к их приходу учеников почти не осталось — лишь любители лихой рубки довольно лениво отрабатывали удары на деревянных чурбанах. Шестеро взмыленных людей в неказистой одежде прошли мимо них, не вызвав никакого интереса. Сработала, естественно, и внушённая несущественность. В зале было занято лишь три первые ряда сидений, настолько поредели ряды школьников. Селиванов сразу прошёл к кафедре.

— Доброе утро, я рад приветствовать всех вас в этом зале. Нас немного, причины всем известны, однако учебный год начался, и нам вновь предстоят тяжкие, но интересные занятия. Школа заканчивает пребывание в этом месте, следующий учебный год наши преподаватели начнут уже в другом. Некоторые из учеников продолжат обучение там, но большинству уже пора выходить в самостоятельную жизнь…

Ольга, уловив мысли мужа, тихо шепнула ему:

— На следующий год ты сможешь построить себе любой дом в выбранной тобой точке расщепа.

Харламов кивнул, отвлекаясь от грустных мыслей.

— … ну, а небольшая часть группы Харламова и Аникутиной займётся помощью исследователям Гволна, Реденла и Камета. Они будут работать то в Верхнем доме, то здесь, под башней. Кстати, верхний ярус подземелий отныне уже не принадлежит школе, там разместятся склады и мастерские поклонников исторического фехтования. Они пробудут у нас до середины октября. А зимой, время от времени, к нам будут приезжать группы лыжников-туристов. Наконец, с середины апреля наш персонал школы сменится персоналом будущей турбазы. Верхний дом в конце мая будет заброшен — окна вынем, мебель вывезем, оставим лишь голые стены…

От этого известия молодому мастеру стало совсем неуютно, и он почувствовал себя гонимым осенним ветром листом. Да, он станет мастером Радуги, которого сообщество обязано обеспечивать и содержать. Но он не ощущал желания иметь свой дом где бы то ни было. Да и к чему?

— …Преподавателей у нас сильно убавилось, но все занятия по психотренингам сохраняются в полном объёме. Вы все здесь не новички, так что часть нагрузки возьмут на себя инструкторы и тренеры. Сегодня обживайтесь, делитесь впечатлениями, кто хочет — выйдите во двор, скрестите мечи, чтобы наши гости почувствовали в вас своих сторонников…

В их комнате, едва разложив вещи, Ермолай натянул тёплый свитер.

— В Мокрый зал?

— Да. Проводишь?

Оля пошла с ним, чтобы прикрыть. Погружаться командир не собирался, но мог воспользоваться прямым чувствованием, чтобы получить ответы на ряд вопросов. Как обычно, в подземелья они спустились в полной темноте.

— Ты знаешь, считается, что прямое чувствование Материнский Мир не показывает, — предупредила Аникутина.

— Знаю. Есть предположение, что вопросы насчёт Материнского Мира нужно ставить совершенно иначе.

Бродяга

Ещё тёплое осеннее солнце, поднявшись повыше, основательно прогрело двор. Звон мечей ненадолго стих, и во дворе образовалось несколько групп мирно беседующих людей. Понять, кто из них кто, было решительно невозможно. Отныне никто в школе не надевал повязок, а школьную форму — куртку-хаки и брюки в мелкую зелёную клетку — носили только инструкторы и другой школьный персонал. Ученики же, как и любители исторического фехтования, одевались, кто во что горазд. Чаще встречалась псевдоисторическая одежда.

Выбравшись из подземелий, супруги сразу определили, что группа ждёт именно их. Ребята стояли у дверей Большого дома. Инга в доспехах и с мечом на поясе, Сашка в длинном чёрном плаще с капюшоном, братья в белых майках на загорелых торсах. Прочие одеждой не выделялись — тёмные или серые брюки, однотонные рубахи неярких цветов, лёгкие ветровки зелёных оттенков.

— Ну, вы прямо как герои-отличники, в первую же минуту в подземелья, — укоризненно произнесла Баканова.

Ермолай коротко ответил, что в его мире пропал исследователь, и хотелось узнать, что с ним — он только сейчас придумал новый способ.

— И как? — спросил зять, который мастера Тао знал довольно близко.

— В мирах Края его нет. Либо он достиг цели, либо погиб, — прямое чувствование, как признавали все, на Материнский Мир не распространялось.

— Командир, чего сегодня делать будем? — не дал договорить ему Алексей. — Тут родилось предложение — устроить короткий поход с шашлыком.

Предложение одобрили единогласно, взяли на кухне мясо, немного зелени и вышли. Одеваться специально не одевались, Баканова так и пошла в доспехе, только Сашка скинул громоздкий плащ. Дорогой делились воспоминаниями. Оказалось, что летом рукопашным боем занимались почти все. Исключением оказалась Инга, которая даже во сне теперь не расставалась с клинками.

— На этой полянке, что ли? У кого лопатка, дёрн срежьте…

— Здесь есть вода, полсотни шагов к юго-востоку ручей…

— Игорь, дровами займись…

Подготовительные мероприятия были проведены мгновенно. Сказывалась предыдущая выучка. В ожидании, пока прогорят угли, разговор продолжался. Отдыхала, в полном смысле этого слова, только Вика. И то — дома, с родителями. Ну, заехала ещё в Красноярск на неделю, дзюдо занялась, так ей это быстро надоело.

— Так ты кратковременные курсы для начинающих выбрала, — рассудил Серёжка Алёшин, — там одни халтурщики работают. Хоть от захвата освобождаться тебя научили?

Он брался сам подготовить кого угодно для настоящего смертельного боя. Братья, если их послушать, только и делали, что чередовали соревнования по классическим видам спорта с предельно экстремальными занятиями. Галка же наоборот, остановилась на вполне тихом и безопасном пинг-понге и уже выполнила норматив мастера спорта.

Богачёв изучал айкидо в Барнауле, потом помогал Марине устроиться на работу.

— Да, в заповеднике у Телецкого озера, там целая команда наших егерей…

Работу его подруга нашла, так что остаток лета он провёл с нею, в заповеднике, наслаждаясь изумительной природой Алтая. Игорь занимался рукопашным боем в русском стиле, а в свободное время ловил рыбу и нырял с аквалангом на Красноярском водохранилище. Лёшка никуда не ездил — его подруга пристроилась в Кемерово, так что он всё лето провёл с ней. Занимался, ясное дело, и искусством врачевания и карате, но из его слов следовало, что всё это делалось между прочим, без особого рвения.

— Вот бы так в двадцать третьем мире! — восхитился Жолудев, глядя, как Сашок Алёшин лёгким движением пальца нарезает колечками древесный ствол толщиной в руку.

— Возьмёшь топор, то же самое и получится, — рассудительно ответил Сашок.

— Это у тебя — то же самое. Ты силач, каких поискать, а нам, беспомощным женщинам, в двадцать третьем мире тяжко приходится, — подала голос Инга.