Людмила Минич - Земля вечерних звёзд

– Так мы и заботимся. Это ты, упрямица, слушать ничего не желаешь!

– Мы?! – воскликнула девушка. – Какие это мы? Так это не один Ак Ло Тан старается?

Хранительница оставила свои уговоры, опять пустила строгость в глаза.

– А как же? Он тебя любит. Заботиться будет, беречь… и тебя, и сына твоего. И потерянный мужской корень Тин Ло окрепнет. И вырастет мальчик, как положено, с отцом и матерью, а не одиноким деревом вдалеке от остальных. А что ты думала, Ак Ми Э? Одна бы ты была – хоть в леса беги, скачи с ти-коями, стеки вниз с рекой, обернись листом на дереве – никто бы слова не сказал. Но у тебя дитя! И непростое! Наше дитя!

– Мое! – как подстреленная птица, дернулась Ак Ми Э.

– Нет! – жестко бросила Матушка. – Не хочешь понимать в своей материнской жадности – так я тебе разъясню, раз ничего другого не остается! Ты – часть Рода, ты – его дитя. И Тин Ло тоже! Но не тебе его судьбу решать! Потому Хранительнице своих детей и не положено по законам предков: не сможет она равной мерой мерить своих и всех остальных. Она – мать всем И Лай. Потому и закон такой – своих лишиться, чтобы жадность не лелеять, чтобы про всех одинаковой мерой думать, одинаковой мерой заботиться. Потому и слово Хранительницы самое последнее, самое верное! Я забочусь обо всех людях И Лай, а не ты. Ты же от прошлой весны только о себе печешься… да еще теперь о дитятке своем. Только, девочка, вышло так, что не простое твое дитя, священное для всех И Лай. Ему путь Роду указывать, ему нести нам процветание! Потому не твое слово над ним последнее, не твоя забота последняя, а всего Рода! И решать его судьбу всем нам, а не тебе одной! Не ты заботишь меня, а Тин Ло, его радость, его здоровье, его полнота, его счастье. Потому что с ним – судьба И Лай!

Ак Ми Э вновь опустилась на мягкую, уже слегка пожухлую траву, пока говорила Хранительница. Сил не было. И слез почему-то не было. Ничего. Не ты заботишь меня, а Тин Ло, его счастье… Не ты заботишь меня, а Тин Ло… Не ты… Ак Ми Э, не ты…

А как же… равной мерой? Всех детей равной мерой?… Не мигая, глядела она на старуху.

– Что? Что ты так глядишь, Ак Ми Э? – Хранительница сбилась, глядя в полные боли глаза девушки.

Но та молчала.

– Ак Ло Тан, он себя этой зимой плохо показал, еще как плохо, – старуха покачала головой. – Но предки И Лай за то осудили его не наказанием, а долгом твоей малой ветви, разве не помнишь? Так духи после ви-тана присудили. Вот он и будет отдавать: и тебе, и Тин Л о, и Роду. И любит тебя! Тебя, глупенькая! А не то сокровище, что сын твой Роду несет. Вот о чем подумай. Да и не подпустит он к тебе близко никого, кроме себя… А зачем в страхе жить? Зачем в страхе вставать и ложиться? Так для всех лучше будет. Да слышишь ли ты меня, девочка?

Ак Ми Э сглотнула, заставляя себя выдавить хоть несколько слов.

– Решили? Уже все решили? За меня? Ради Тин Ло, говоришь? А знаешь ли ты, Матушка, что Ак Ло Тан отца его чуть не погубил? А знаешь ли ты, что в Тин Ло ему не благословенье видится для людей И Лай, а только кровь чужая? Так и сказал… я помню… – Она стряхнула внезапное оцепенение. – Каким отцом он будет Тин Ло? Чему научит? Как ненавидеть? Как меж. людьми неправду сеять? Как мучить меня своим желанием, которого я не хочу? Неужто я сама для своего дитятки лучшей доли не найду? Нет моего согласия на приворот! И не будет никогда! – крикнула она Матушке в лицо.

– Хорошо, – та тоже побледнела. – Раз так, то так тому и быть. Пускай не Ак Ло Тан, пускай кто-нибудь другой. Ты любого выбрать можешь. Любой за честь посчитает. Но выбрать ты должна, Ак Ми Э. Ты не одна в лесу живешь. Это наше дитя, и люди И Лай не позволят тебе жизнь его загубить… вместе с надеждами всего Рода!

– Нет! – выкрикнула Ак Ми Э.

– Упираясь, ты поднимаешь свой голос против Рода, понимаешь ли ты? Против духов И Лай, что даровали тебе такое счастье!

– Какое? Тин Ло? Да, это счастье. Он – мое счастье, а не священное дерево в роще. Лучше бы его не было! – простонала девушка и тут же осеклась, настолько жутко прозвучали ее слова.

– Думай, что говоришь! – зашипела Хранительница. – А то вовсе ребенка можешь лишиться. Вот про что духи остерегали, про что на ритуале сказать хотели. Нам жить, нам решать. Вот мы и стараемся все!… Кроме тебя! Одна ты своим глупым упрямством поступиться не можешь! Своего адия забыть! Девчонка! Ты недостойна такого великого дара!

– А кабы не мой адия, Матушка, то и дара б не было! – Ак Ми Э тоже зашипела. – Боитесь вы все, что удача мимо Рода проскочит, дрожите, вот и решаете все за Тин Ло!… А вы спросили его, дитяти моего?

– Да он дитя неразумное, что он сказать-то может? – увещевала старуха расходившуюся Ак Ми Э.

– А как же дитя неразумное путь указывать будет? – Губы девушки искривились. – Да еще всему Роду?

– Это когда вырастет… – назидательно начала Матушка, но Ак Ми Э не дала ей договорить.

– И как же он Роду тогда указывать будет, когда ему самому к тому часу все уже укажется?! Род постарается! Для счастья его! Да, по правде, для своего же страха! Вы к себе в сердца загляните – они ж от страха черные! Как бы не упустить удачу, духами посланную! Как бы лепестки все мимо не пролетели! Вот и стараетесь!

Хранительница медленно встала.

– Ты сама не понимаешь, что говоришь, Ак Ми Э. Потом жалеть будешь – да поздно. Род сказал свое слово. Круг Старших сказал свое слово. Старшая Хранительница сказала. Тин

Ло должен с отцом расти и с матерью. И если мать разум потеряла от какого-то адия, о Роде своем позабыла, то что ж… я испрошу приворота без твоего согласия. А мужа тебе выберут духи И Лай. Вот только вернутся наши охотники, что твоего адия повели через Великие Леса. Если до того времени остепенишься, – швырялась она словами, как камнями, в беззащитную Ак Ми Э, – то сама сможешь выбрать, еще раз говорю. Подумай! Лучше так, чем иначе.

Она тяжело взвалила корзину на спину, поправила лямки на плечах, поглядела на девушку, но та не трогалась с места. Хранительница отправилась в поселок одна. Ак Ми Э еще сидела камнем, когда та скрылась за деревьями.

– Нет, – простонала она тогда, – я не отдам тебя, Тин Ло, сынок, чужому человеку! – И сама дернулась от своих слов. – Кто будет тебя любить, кто будет любить, как я? Для них ты Священное Дерево, великая честь, надежда Рода… – Она загребла обеими руками землю, ломая ногти. – И что, что я могу против Рода?!

Ударила перепачканными кулачками.

– Нет, как же против… Рода… – горестно вскрикнула и осеклась. – Нельзя… жадность… нельзя себе… Тай, где же ты, Тай, любимый!… Где ты… Помоги… хоть чем-то…

Он не вернется. Никогда.

Упала на землю без сил. Наплакавшись, приподнялась.

– Духи И Лай, – заговорила, обращаясь к деревьям вокруг, – вы того хотели для Тин Ло? Если скажете, что того… я покорюсь Роду… Покорюсь, клянусь вам, духи предков! Забуду про себя, про Тая, моего любимого Тая! Скажите, не молчите в моих ушах!…