Линн Флевеллинг - Возвращение королевы

Герольд подал письмо Корину. Корин вырвал из его руки пергамент и прикрыл его краем плаща, защищая от дождя. Это, безусловно, был почерк Тобина, и печать тоже была его. Корин посмотрел на Калиэля, ожидая каких-то объяснений, но его друг отвел глаза и ничего не сказал.

Корин покачал головой и уронил пергамент.

— Вот мой ответ, герольд. Передай моему кузену, я встречусь с ним завтра утром, на рассвете, и мы будем биться. И все, кто станет сражаться на его стороне, будут объявлены предателями и изменниками, они будут лишены титулов, земель и самой жизни. Никакой пощады никому не будет. Скажи ему также, что я пришел без чародеев. И если он не потерял честь, он не станет использовать своих магов против меня. И наконец, передай ему мою благодарность за то, что позволил лорду Калиэлю и моему оруженосцу вернуться ко мне. Они будут сражаться на моей стороне. Скажи ему, что это послание Корина, короля Скалы, сына Эриуса, внука Агналейн.

Герольд повторил послание слово в слово и умчался.

Корин, поплотнее запахнув плащ, повернулся к Пориону:

— Передай всем приказ поставить шатры и приготовить горячую еду. Надо как следует просохнуть.

Тамир собрала генералов и капитанов перед своим шатром, чтобы они услышали ответ Корина. Когда герольд закончил, все довольно долго молчали.

— Калиэль не в том состоянии, чтобы драться! — взволнованно воскликнул Лута. — А Танил? О чем он вообще думает?

— Это от нас уже не зависит, — вздохнула Тамир, точно так же ужасаясь при мысли о том, что им, возможно, придется столкнуться с Калиэлем или Танилом в битве. — Теперь я жалею, что не заперла их в Атийоне до тех пор, пока все это не кончится.

— Но ты сделала для них все, что могла, — возразил Лисичка. — Они там, где хотели быть. На остальное — воля Сакора.

— Ты веришь, что у него нет волшебников? — спросила Тамир Аркониэля. — Я просто поверить не могу, что он мог оставить Нирина в Сирне.

— Мы его не видели, и никаких признаков магии поблизости от Корина не заметили, — ответил Аркониэль. — Погоди! Ты ведь не собираешься принять это его требование?

— Собираюсь.

— Тамир, нет! У него намного больше воинов…

— Но что вы можете сделать, если говорить всерьез? — спросила Тамир, окидывая взглядом волшебников. — Я не забыла, как вы помогли мне у ворот Эро, но вы сами объясняли, что для этого понадобилась вся ваша объединенная сила — для одного большого прорыва. А сейчас, насколько я вижу, вы устали и совершенно измотаны.

— А та объединенная атака, которую мы предприняли во второй битве?

— Вы что, предлагаете мне убить Корина издали? — Волшебники промолчали, и Тамир покачала головой. — Нет. Я не хочу завоевывать корону таким способом. Вы, маги, уже оказали мне огромную помощь. Без вас я не пришла бы сюда. Но меня избрал Иллиор, а он воин. И я встречусь с Корином по правилам чести и выиграю или проиграю по этим законам. Я в долгу перед богами и Скалой, я обязана смыть грехи моего дяди.

— А если он солгал насчет волшебников? — спросил Аркониэль.

— Тогда бесчестие падет на его голову и вы будете вправе делать то, что хотите. — Тамир взяла Аркониэля за руку. — Во всех моих снах и видениях, друг мой, я ни разу не видела, чтобы победу мне принесла магия. «Кровь и тяжелые испытания» — так сказала жрица. Мы с Корином выросли вместе, мы оба воины. И будет справедливо, если мы решим наш спор на поле боя. — Тамир выхватила меч и подняла его над головой. — Я намерена завтра обменять этот клинок на меч Герилейн. Герольд, передай принцу Корину, что я встречусь с ним на рассвете и докажу свое право на трон.

Герольд поклонился и бегом направился к своему коню.

Тамир снова оглядела окружавших ее.

— Передайте моим людям, чтобы отдохнули, если смогут, и сделали подношения Сакору и Иллиору.

Когда все отсалютовали и разошлись в разные стороны, Тамир наклонилась к Ки и тихо добавила:

— И помолись Астеллусу, чтобы он привел наконец эти проклятые корабли из Гедре!

Саруэль и Малканус отвели Аркониэля подальше от сторожевого костра, чтобы поговорить наедине.

— И что же, мы так и будем сидеть сложа руки? — недоверчиво спросила волшебница из Катме.

— Вы же слышали, что она сказала. Мы служим королеве. Я не могу ослушаться ее приказа, и не важно, что я при этом чувствую. Третья Ореска должна заслужить ее доверие. Мы не вправе использовать магию против Корина.

— Если только он сам не использует магию против Тамир. Я лично так понял ее слова, — возразил Малканус.

— Да, верно, — согласился Аркониэль. — Но даже если она нас призовет, у нас ведь сил не больше чем на один мгновенный прорыв.

— Говори за себя, — угрюмо пробормотала Саруэль.

К ночи подтянулись пехота и обоз, и Корин приказал дать людям вина.

Сам он в этот вечер ужинал с генералами и компаньонами вокруг ярко горевшего костра, они ели хлеб, привезенный с севера, жареных косуль и подстреленных неподалеку куропаток, пока обсуждали стратегию боя.

— Все обстоит так, как мы и предполагали, — сказал Порион, — Тобину не хватает кавалерии. У тебя сил гораздо больше, ты сможешь прорвать их ряды и разбить их наголову.

— Да мы их разгоним, как цыплят, — заявил Албен, салютуя Корину кубком.

Корин отпил основательный глоток из своего кубка, стараясь заглушить страх, засевший глубоко в сердце. То же самое было с ним в Эро, но он думал, что прошло слишком много времени и все изменилось. Нет, не изменилось. При мысли о том, что утром ему придется нестись вниз по этому склону, у него холодело в животе, и Корин крепко стискивал кубок обеими руками, когда не пил, чтобы удержать дрожь. Теперь, когда близился момент схватки, Корина терзали воспоминания о его постыдной неудаче, угрожая вновь лишить его мужества. Но в то же время дерзкая уверенность послания Тобина оскорбляла его гордость.

Впервые за очень долгий срок Корин оказался не в силах отогнать и еще одно воспоминание — о той ночи в Эро, когда его отец, раненый, лежал без сил, а битва становилась все более жестокой, и Эриус… Эриус звал тогда Тобина, а не своего собственного сына. Да, его отец был куда более уверен в этом мальчишке, чем в Корине. Когда отец холодно отказался передать ему командование после того, как Тобин ушел за подкреплением, Корин окончательно утвердился в своем давнем предположении — Эриус стыдился его, своего наследника.

Потом отец умер, лучшие его генералы пали в сражении, и Корину ничего не оставалось, кроме как полностью довериться Нирину и бежать, снова оставив Тобина триумфатором.