Евгения Федорова - Жертвы времени (СИ)

Я отвел руку и невольно провел пальцами по лицу, так сильны были ворвавшиеся в мое сознание впечатления, но теперь у меня было новое теле, не разрушающееся под ударами энергий. Ничего, ни слабости, ни крови. Дракон стоял прямо передо мной, глядя сощуренными глазами в темноту.

— Я вижу его таким же, — сказал глухо Мрак. — Я осязаю его в прошлом твоими чувствами, но былое не вернуть.

— Почему? — с какой-то внутренней болью спросил я, и дракон едва заметно шевельнул плечом. Нам не нужно было пояснений, чтобы понимать друг друга.

— Почему я сдержался? — переспросил он. — А почему ты рискнул?

— Во мне нет больше страха. Ни перед тобой, ни перед кем-то.

— Есть, — Мрак смеялся. — Ты боишься потерять себя, стать другим. И я принимаю твое право, вот почему я не вторгся в твой разум только что. И не сделаю этого впредь, хотя смогу и угрожал совсем недавно. Я есть равновесие сил, Демиан, а ты — мои руки. Чтобы управлять, мы должны уравнять наши собственные чаши.

— А знаешь, — сказал я рассеяно, — ты неудачно выбрал. Сожрать, несомненно, нужно было меня. Девчонка была бы от тебя в восторге!

— Ты тоже будешь, — промурлыкал Мрак. — Расскажи о себе?

Я горько порадовался про себя его тактичности, ведь, чтобы узнать, ему достаточно было просто заглянуть…

Мастер оказался как всегда прав: дракон сделал со мной то, на что намекал маг ночи, когда пытался пресечь разгорающиеся между мной и Моралли чувства. Теперь я не мог вернуться и отстраненно думал, что мне повезло не совершить той ошибки, на которую я был готов пойти. Хорошо, что наша дружба не зашла слишком далеко.

Шло время, дракон рос. Странно, но наш гармоничный мир все также состоял из одинокой, полуголодной лошади, вырывающей траву из-под снега, меня и дракона.

Я научился выбирать лучшие места для стоянки и отдыха, обрел уверенность и покой, хотя все чаще замечал неявную тоску Мрака. Ему было мало, он жаждал прикоснуться к тому миру, который я от него старательно скрывал.

Когда дракон улетал охотиться, я частенько говорил с Алреном как с другом или молчаливым собеседником, но понимал, что лошадь лишь слушает привычный, знакомый голос. Между нами не было того, что было между Мастером и его черным жеребцом. Никакого чародейства. Во мне не нашлось магии. Теперь я был другим, но не все шрамы сошли с моего тела, хотя оно словно забыло о них. Какие-то, тем не менее, полностью истерлись, другие остались яркими, как и раньше. Полосы от бича Северного, небольшой короткий шрам от меча Оружейника проступали особенно четко. Лишь те, в которые была приложена истинная сила.

И с тем я оставался слепцом, имея глаза. Дракон смеялся, что я до сих пор не отрастил себе руки, и это его сравнение было правдой. Приходящие видения — это все, что мне оставалось. Я не мог прикоснуться к огню, мне был не подвластен ни ветер, ни снег.

Мрак сокрушенно вздыхал, видя мои попытки соединиться с потоками энергий, и лишь качал рогатой головой.

Придет время, — говорил он, — и все измениться, но сейчас ты так же пуст, как и раньше. У тебя нет связи с Истоком. Отдайся мне, я сделаю все необходимое…

Возможно, он был прав, этот хитрый белоглазый дракон: пустота, таящаяся внутри меня, была моей собственной пропастью, через которую я боялся перешагнуть.

Дни сменялись днями, прошли метели и суровые холода. В тот вечер, должно быть месяца три спустя рождения Мрака, мы коротали ночь у небольшого костерка. Древний услужливо дышал в мою сторону, согревая зябнущее тело, и был настроен благодушно. Он пропадал первую половину дня и вернулся сытый, отплевывающий клочья длинной шерсти горного яка. Пожалуй, будь у меня в желудке целая дикая корова, я, скорее всего, тоже задумался о вечном. Но мои успехи были куда скромнее: обычной добычей были кролики, попавшие в силки, или редкие белые куропатки, подбитые камнем, брошенным твердой рукой. Частенько я и вовсе обходился мышами. Мыши ловились хорошо, и на пологих склонах их было множество. Мышам нравился сухой хлеб из остатков запасов, которые были собраны Мастером и Северным в дорогу.

Это было так давно…

Конечно, в мышах маловато мяса, да и жира, но суп из нескольких тушек получался вполне сносным.

Я вздрогнул, вспомнив себя другим, боящимся холода и содрогающимся от одной мысли о тяготах пути чрез горы. Тогда я сравнивал их присутствие с хмурыми взглядами ворон, нахохлившихся на низких ветвях. Мне чудилась в них враждебность и отстраненное великолепие. И вот теперь я ищу у них защиты и не нахожу в себе сил вернуться в Форт, взглянуть Мастеру в глаза и признать, что произошло именно то, чего я боялся. Я стал человеком дракона, но не принял этого. Я стал смотрящим. Но видел ли? Нет. Во мне не прибавилось ничего, кроме разве что здоровья тела. И да, мне не хотелось встретить порицание, ведь именно отказ от слияния с Мраком делал меня слабым. Причина была, несомненно, в маге ночи. Страх перед разочарованием друга был для меня тяжелой ношей, и я не хотел ощущать его, выбирая другую, монотонную и тихую жизнь.

Теперь я изучил подземный город вдоль и поперек, не понаслышке узнав, каковы богатства подземелий. Я научился обходить ловушки и срывать печати, скрывающие тайные комнаты, хранившие древние кубки и бусы, монеты и бесформенные слитки металлов, спилы и ограненные камни. Я открывал крышки сундуков, прикасался к сокровищам и уходил; перебирал оружие и ставил его обратно в стойки. Во всех этих вещах для меня не было цены. Я искал там книги или иные источники письменности, способные раскрыть устои древней жизни, но находил лишь узоры на стенах, которые оставались для меня такими же не несущими смысла, как и раньше.

Я сидел за столами в тронном зале и тешил себя грезами прошлого. Мне было скучно? Нет! Я прикасался к тайнам истории, но был не волен понять смысла увиденного.

— Ты сегодня не ел? — спросил Мрак участливо, прислушавшись к урчанию моего живота.

— Нет, — согласился я.

— С тех самых пор? — уточнил дракон.

— Да, — снова согласился я.

Мне было недосуг искать себе пропитание с тех пор, как я получил неприятную рану плеча. Когда три ночи назад к стоянке вышел черный, худой, весь в колтунах свалявшейся шерсти медведь, я был вынужден защищать коня. Тогда я впервые пожалел об оставленных в подземельях арбалетах и мечах. Мне следовало бы прихватить с собой что-то на всякий случай, но теперь я оказался один на один с одичалым, голодным хищником, выбравшим себе в добычу Алрена. И единственным моим оружием был нож.

— Мне жаль, что я съел его, — без тени сожаления сказал Мрак. — Это была твоя добыча — тот медведь.