Джек Данн - Книга драконов

Значит, у меня будет полно времени, чтобы столковаться с Афрой.

Утром, когда рассвет только-только коснулся горных вершин, а мои родители еще не проснулись, я увязала вещи в небольшой узелок. Потом придала себе цвета скудно освещенных камней и земли и вернулась туда, где жестокие мальчишки блуждали в невидимом лабиринте.

На сей раз, когда вокруг меня затрещала чуждая магия, я была готова к приему. В бледном свете утра я воспринимала ее как некое помутнение воздуха, лишавшее четкости предметы впереди. Песок, ветви колючих кустов, черный камень гор — все как бы смягчалось, и местность уже не выглядела такой суровой.

Когда я коснулась магии, она пробежала по моим чешуям. Я сразу почувствовала разницу — магия была не та, что вчера. Сейчас меня от носа до кончика хвоста словно бы ощупывали тысячи крохотных рук. Я прогнала от себя эту мысль. Дедушка Алмазопламень и Нумэр отругали бы меня за то, что я позволила воображению встрять в мои наблюдения. Я медленно двинулась вперед, преодолевая растущее сопротивление. Справа можно было видеть следы мальчишек и отпечатки моих собственных лап.

Потом меня встретила вторая, более основательная стена. Я не увидела ее, просто уткнулась в нее, и она слегка подалась. Здесь опять было что-то новенькое. Казалось, магия медлила, желая вначале посмотреть, что буду делать я… Эту мысль я тоже выкинула из головы, признав в ней наследие шестнадцати лет, проведенных среди людей.

Я не зря целую ночь размышляла о своем первом опыте общения с этой силой. Я вообще-то избегаю пользоваться боевыми звуками при свете дня, чтобы привлекать поменьше внимания. Если деревенские как следует испугаются, они призовут на помощь Каддара, а тот выпустит вперед моего приемного отца. Нумэр сразу обнаружит эту удивительную магию, и мне уже не доведется самостоятельно распутать загадку. В том, что Нумэр играючи разнес бы эти заслоны, я нимало не сомневалась.

Упершись лапой во вторую стену, я призвала заранее подготовленное заклятие и выдохнула его. Единственным звуком, который я при этом издала, было тихое длительное шипение. Магия истекла между моими зубами и разъела стену, подобно кислоте. Та исчезла, даже не дожидаясь, пока заклятие ее уничтожит, и я пошла дальше, неся свой узелок.

Мысленно я приготовилась к третьему защитному барьеру — магическому потопу, — но он так и не появился. Неужели ночью я заставила его исчерпать свою силу? Хотела бы я знать, кто наставил тут этих стен. Впрочем, кто бы он ни был, он наверняка давно уже умер. Может, он даже был исандиром — представителем расы, чей расцвет пришелся на время зарождения человечества. Это объяснило бы и древность магии, и ее странность.

Но чем объяснить способность Афры так легко просачиваться сквозь все ее препоны?..

Разделавшись с магическими защитами, я выбрала укромное место возле входа в пещеру и положила там свой узелок. После чего тщательно пересмотрела свой план. Минувшая ночь научила меня, что нельзя полностью полагаться на хитроумные штуки, срабатывавшие даже с теми, кто очень хорошо меня знал.

Для начала требовалось все как следует разведать. Я окуталась заклятием тишины и полезла по скатам к Африной пещере. Она не должна была услышать ни царапанья когтей, ни шороха чешуи. Устроившись над самым входом, я принялась слушать. Лежать там было до того славно! В отличие от черных скал этот оранжевый камень был мелкозернистым и теплым — куда теплее, чем полагаюсь бы обычному камню перед рассветом. Мне даже причудилось невозможное — этот камень ни дать ни взять дышал! Да уж, дедуля Алмазопламень точно взгрел бы меня за подобные фантазии. И все же я никак не могла удержаться — знай поглаживала скалу лапкой, словно любимого зверька. А сама прислушивалась к тому, чем занималась Афра в глубине своего убежища.

Из пещеры тянулся легкий дымок, и я обоняла запах мятного чая. Были и другие запахи, забивавшие вонь мусора: чеснок, лук, имбирь… Присутствовало и еще кое-что, памятное мне по тем временам, когда Дайне рожала моих человеческих братца и сестричку, — запах материнского молока. Афра кормила грудью ребенка. Значит, прямо сейчас она никуда из пещеры не двинется.

Я попятилась прочь от входа, потом остановилась. Мне не хотелось оттуда уходить — хотелось лежать и лежать на теплом, дышащем камне. Я ничего не могла понять. Я что, ящерица какая, чтобы проводить жизнь в дремоте на обогретом солнышком валуне?

Сделав усилие, я велела себе прекратить «валять дурочку» (излюбленное выражение Дайне) и вернулась к своему узелку. Забрала из него кое-какую еду и отнесла ко входу в пещеру. Мое приношение состояло из небольшой головки козьего сыра, оливок, фиников и нескольких хлебцев.

Сделав это, я забралась в укрытие, под козырек холодного черного камня. Отсюда было не так хорошо слышно, что делалось в пещере, но черный камень, по крайней мере, странных мыслей мне не навевал. Я укрепила свое заклятие защитных цветов и принялась ждать.

Довольно скоро послышались шаги, и Афра подошла к устью пещеры. Оставаясь невидимой, я приподняла голову. Вот молодая женщина вышла на свет, уверенная, что никто не проник в тайну ее убежища среди скал. Она шагала так уверенно, что чуть не наступила на мой подарок и заметила его лишь в последний момент. А заметив — отскочила внутрь пещеры и вновь исчезла в тени.

Я ждала. И Афра вернулась — крадучись, словно напуганное животное. В обоих кулаках у нее было по камню. Она поводила головой из стороны в сторону, ловя малейшие звуки.

В отдалении слышался топоток деревенских коз и овец, которых пастухи выводили на пастбища. Вот вспомнил о своих утренних обязанностях голосистый петух. Он громко выкрикнул свое имя, и целый хор других петухов ответил ему.

Взгляд Афры все чаще обращался к узелку со съестным. Я спрашивала себя, было ли ее обоняние столь же убогим, как у большинства людей, или она, по крайней мере, чувствовала аромат сыра?

Мысленно я обругала себя за то, что не додумалась принести горячего мяса. Уж его-то она бы точно учуяла!

Но вот Афра облизнулась. Ага! Значит, запах сыра коснулся-таки ее ноздрей!

Медленно-медленно она опустила наземь свои камни. Потерла одну о другую ладони, посылая свой дар в кончики пальцев… Стало быть, пускать в ход магию без определенных движений она не могла. Значит, для сколько-нибудь серьезных деяний должна будет вычерчивать в воздухе знаки. А для еще более внушительной магии ей потребуются особые травы, масла или камни. Имелись ли они у нее? Вот бы знать…

Я не ошиблась: Афра вычертила перед своим лицом охранительный знак, и я наконец-то сумела разглядеть цвет ее дара. То, что я увидела, едва не заставило меня изумленно присвистнуть. Знак Афры лучился бледно-голубым светом с явственной зеленой каймой! Ни один из моих человеческих друзей двуцветной магией не располагал — за единственным исключением папы. Книги Нумэра рассказывали о подобных людях, но сам он ни одного не встречал. То-то он обрадуется встрече с Афрой — когда я ее приручу!