Линн Флевелинг - Крадущаяся Тьма

Еще одно невнятное завывание долетело до них сквозь ночь. Алек склонил голову, гадая, что затеял Теро и почему его действия внезапно показались ему такими знакомыми.

— Вот хорошо, молодец, — прошептал Теро. — Алекн-Амаса из Керри, унтир малигиста…

Непривычный звук его полного имени пробудил память Алека. Он открыл рот, чтобы запротестовать, но магия уже крепко держала его.

— Унтир малигиста кеват, Алек-и-Амаса из Керри, — продолжал Теро, собирая все силы и наваливаясь на плечи Алеку. То чудовище, которое Иртук Бешар пустила по их следу, ломилось сквозь деревья, приближаясь, и издавало свой кошмарный охотничий клич.

Откинув голову, Теро воскликнул:

— Да явится символ внутренней сущности! Перемена была почти мгновенной. Только что Алек стоял на коленях, и вот уже молодой олень встал перед Теро, стряхивая с рогов обрывки туники. Раздувая ноздри, он метнулся прочь, потом в смущении оглянулся. Призрачный отсвет магии все еще колебался вокруг него, но скоро он погаснет.

Теро осторожно сделал шаг в сторону оленя, хотя знал, что Алек теперь едва ли поймет человеческую речь.

— Я не предавал Ореску намеренно, — сказал ему Теро. — Пусть твое спасение послужит искуплением моей слепоты. Иди же. Беги!

Олень опустил голову и качнул рогами из стороны в сторону, словно отказываясь покинуть спутника.

— Нет, Алек. Беги!

Леденящее кровь рычание, донесшееся из кустов, решило дело: олень повернулся и одним прыжком исчез в чаще.

Последнее, что видел Теро, было мелькание его белого хвоста.

Глава 46. Пути пересекаются

Теперь у них было время изучить порядки в пленимарском лагере. Часовые расставлялись по периметру в четверти мили от него, и еще одна линия — ближе к палаткам. Получалась густая сеть, но, как и любая сеть, она была полна дыр.

Бесшумные и смертоносные, как истинные ургажи, Бека и ее воины убили четырех часовых, забрали их туники и оружие и стали подбираться туда, где скучились спящие пленники.

Ночь была ясная, и это было не в их пользу. Почти полная луна светила так ярко, что, собираясь на дело, они отчетливо видели лица друг друга. Но благодаря тому же предательскому свету воины Беки разглядели, что Гилли и Мирн опять сумели устроиться на ночлег как можно ближе к границе лагеря. Голые по пояс, они лежали на спине, откинув головы на доски.

Как раз в этот момент на дальнем конце лагеря раздались гневные крики. Что бы там ни случилось, это привлекло общее внимание. Некоторые часовые, охранявшие пленных, побежали на шум. Где-то рядом раздалось фырканье и рев быка.

— Клянусь Сакором, у нас никогда не будет лучшей возможности! — прошептала Бека.

Ее план был простым и смелым, хотя таил в себе угрозу полного разгрома. Остальные понимали это, но единодушно стремились спасти товарищей.

Держа луки наготове, Бека со своими солдатами следила из укрытия, как Стеб, Рилин, Никидес и Каллас, натянув вражеские туники, небрежной походкой двинулись в сторону пленников.

Все еще занятые переполохом, часовые не обратили внимания, как четверо солдат быстро подняли пленников на досках и унесли в чащу деревьев. Вылазка заняла всего несколько секунд.

Воины Беки, как призраки, прокрались обратно той же дорогой, что и пришли, и скоро достигли лощинки, где далеко за линией пленимарских часовых их ждали с лошадьми Джарил и Ариани.

— Мы знали, что вы придете, — слабым голосом сказал Гилли, когда Каллас и Никидес осторожно опустили его на землю рядом с Мирном.

Их руки были воспалены и посинели там, где длинные гвозди ранили ладони, а плечи оказались до крови стерты о доски. Присмотревшись, Бека заметила, что оба покрыты ссадинами и синяками: должно быть, пленники часто спотыкались и падали под своим грузом.

— Расслабьтесь, ребята, — сказала она, опускаясь на колени рядом с ранеными. По ее знаку остальные навалились, чтобы держать их за плечи и за ноги, и Никидес наклонился, чтобы разрезать веревки, которыми пленники были привязаны к доскам. Однако его остановил сержант Бракнил.

— Лучше не трогай веревки, пока не закончим с остальным, — предостерег он. — Дайте обоим ремни в зубы, и беремся за гвозди.

Вооружившись щипцами коновала, он уперся ногой в доску и рванул первый гвоздь из руки Гилли. Процесс был мучителен. Раны вокруг гвоздей воспалились, а Бракнилу приходилось нажимать на ладони, чтобы как следует ухватить гвозди.

Гилли потерял сознание во время удаления первого гвоздя. Мирн упрямо вонзил зубы в ремень, а из глаз его ручьем текли слезы, заливаясь в уши.

— Потерпи, — прошептала Бека, стараясь, чтобы в голосе не прозвучали отвращение и гнев, кипевшие в Ней. — Скоро все кончится. — Она обеими руками удерживала плечи раненого.

Когда пленники были освобождены, Бракнил промыл их раны морской водой и забинтовал пропитанными потом лоскутами, оторванными от рубах каждого из воинов.

— Они не смогут ехать верхом, — сказала Бека. — Рилин, вы с Калласом — лучшие наездники; возьмете их к себе в седло. Никидес, проследи, чтобы доски и гвозди тоже уехали с нами: ни к чему оставлять следы, которые могут найти эти ублюдки.

Когда турма была уже на конях и двинулась в обратный путь, со стороны лагеря донесся новый звук: вой, от которого у всех волосы встали дыбом.

Дикий сверхъестественный визг прозвучал и стих, потом раздался снова; казалось, какое-то чудовищное горло вот-вот лопнет от усилия. Лошади вскинули головы и стали нервно принюхиваться.

— Потроха Билайри! Что там, лейтенант? — ахнула Тила.

— Будем надеяться, нам не придется это узнать, — буркнула Бека. Жуткий вой раздался снова. — Нет, он удаляется. В путь, пока тварь не передумала.

— В какую сторону? — спросил Рилин, покрепче обхватывая Мирна, который наконец тоже потерял сознание.

— Вглубь суши, подальше от них, — ответила Бека; далекий вой донесся сквозь деревья снова.

— И подальше от жуткой твари, что бы это ни было, — пробормотал кто-то, подбадривая коня шпорами.

«Алек!»

Лоб Нисандера прорезали морщины; он слепо смотрел в темноту. Сначала он ощутил сущность Теро; теперь же остался только Алек, след которого мерцал в его мозгу, как далекий маяк.

Для того чтобы почувствовать это, Нисандеру не требовалось тратить силы: энергия сама влилась в него, может быть, из-за мощной магии, которой сопровождалось заклинание; маг узнал знакомые вибрации.

«Молодец, Теро!» Но почему собственная сущность молодого волшебника так внезапно исчезла?

Снова поймав исходящие от Алека волны, Нисандер направил в его сторону маленький заряд магии, безмолвно призывая: «Иди сюда, Алек. Ты нам нужен».