Андрей Кощиенко - Черт-те где

В ответ он неожиданно позеленел, надул щеки, и его вывернуло на мою кровать. Прямо на шелковые простыни.

Дарг, ругнулась про себя, стремительно спрыгивая с кровати.

Эри спокойно вытер губы простынями и, глядя мне в глаза, произнес…

Эри

Мне было душно и жарко. Снился какой-то тяжелый муторный сон. Какая-то низшая, с которой я почему-то занимаюсь любовью. Причем везде, во всех углах какого-то смутно знакомого дома. Особенно запомнилось из сна ее колено, в плотном белом чулке, которое я целовал, прижимая к своей груди. Хозяйка его в это время сидела на каком-то столе…

Приснится же такая муть, подумал я, разлепляя глаза ото сна. Где это я?

Повращав глазами по сторонам и не узнавая обстановки, я неожиданно наткнулся взглядом на Дину, прижавшуюся щекой к моей левой ладони и скалившуюся с довольным видом.

Что еще за… не понял я. И тут ко мне разом вернулась память. Как мы праздновали ее возвращение, как она предлагала настойчиво выпить… Как я ее… Я все понял.

То ли от отвращения, то ли просто время пришло – муть в организме ринулась вверх, и меня вырвало. Ей на постель.

Дина обиженной кошкой шарахнулась в сторону.

– Шет ол шеласт кэшааам! Шииист эрам, сэла витэра! – от всей души пожелал я ей на эсфератском. И добавил на местном: – Опоила, тварь? Чтоб ты сдохла, кошка драная!

– Что?.. – потрясенно пролепетала Дина.

– Тварь! Сука! Подлюка! Кошка драная! Чтоб ты на помойке сдохла, животное!

– Что-о-о?! – Глаза у Динки из круглых стали прищуренными. – Что ты сказал?

Я повторил, добавив еще пару предложений и пожеланий.

– А ну пошел отсюда вон, щенок! – оскалилась Дина. – Пшел вон!

Я оскалился в ответ и сообщил, куда она сама может пойти. Я был зол. Какой зол! Я был в ярости! Она мною попользовалась! Снова попользовалась! Тогда ошейник надела, теперь трахнула меня, напоив какой-то дрянью. Тварь! Убью!

Меня начало трясти. То ли от заливающего организм адреналина, то ли от выпитой вчера гадости, от которой мне по-прежнему было жарко.

– А я сказала – ВОН!

Дина дернула меня за руку, стаскивая с постели.

Значит, так, животное? Ну тогда получи, подумал я, пролетая мимо нее и от всей души въезжая в нее локтем. Прямо в губы, которые я вчера с таким упоением целовал.

– Ай! – вскрикнула Дина, прижимая пальцы к месту удара. – Ты… ударил меня? – непонимающе посмотрела она на свои отнятые от губ пальцы, на которых была кровь. – Ты меня… ударил? После… всего?

– Я тебя убью, тварь недоделанная, – пообещал я, поднимаясь с пола, на который она меня сдернула.

– Щенок!

Дина подскочила ко мне и залепила мне пощечину, от которой мне не удалось увернуться. В ответ я четко пробил ей в корпус. Как в манекен.

– Ха! – выдохнула Дина, отлетая к кровати. – Ах ты людишек… неблагодарный… – презрительно процедила она, несколько мгновений спустя поднявшись на ноги. Глаза ее сузились, и она приняла боевую стойку. Дина собиралась драться.

Так, подумал я, тоже становясь в позицию, значит, так! Мне нужно беречь руки. Чтобы задушить ее, мне нужны руки. Обе. И еще мне нужны глаза, чтобы видеть, где у нее горло. Или хотя бы один. Все остальное тоже нужно, но руки – в первую очередь. Нельзя дать ей их сломать!

Прыжок! Дина прыгает на меня. Я бью навстречу, но она уворачивается и своим телом таранит меня, снося в угол. Я получаю сокрушительный удар справа, под ребра.

– Ха! – вышибает воздух из моих легких.

Сихотово тело! Как больно!

Совершенно инстинктивно пытаюсь заблокировать боль, как я делал всегда на спаррингах. Удар! Дина пробивает слева. Боли нет! Только ярость. Внутри меня снова поднимается удушливая волна жара. Такое ощущение, будто что-то лопнуло внутри и потекло.

Да Сихот с этим! Потом!

Хватаю ее руками за плечи и резко бью головой. Дум! Дина летит на пол, задрав ноги.

– Получила, тварь? – кидаю я ей вслед.

Она бросается на меня прямо с пола. Лицо в крови, глаза бешеные, и торчат белые клыки. Удар! Удар! Не реагирую и кидаюсь на нее, пытаясь ухватить за горло. Промах!

Мы сцепляемся руками, пытаясь повалить друг друга на пол. Она тяжелее и, пользуясь этим, резко крутит меня в сторону.

Шарах! – сношу я спиной стоящий у стены стеллажик. Из него сыпятся на пол и разбиваются какие-то фарфоровые статуэтки и стеклянные вазочки. Через мгновение пол покрыт осколками стекла и фарфора. Толчок, толчок. Мы топчемся по осколкам, продолжая нашу бескомпромиссную схватку. Толчок! Удар! На полу появляются кровавые следы. Дина поскальзывается и падает боком на пол. Воспользовавшись моментом, наношу удар сверху вниз, вкладывая вес тела. Мимо! Мой кулак впустую скользит ей по плечу. Изогнувшись, она перебрасывает меня ногой через себя. Отлетаю к двери. Она поднимается на ноги и снова бросается на меня. В разодранной полупрозрачной ночнушке, с клыками, вся перемазанная кровью, она выглядит бешеной тварью.

Банши, только успеваю подумать я, поднимаясь ей навстречу.

Трах! – выбиваю я спиной дверь. Мы вываливаемся в коридор. Дина сверху, я под ней, оглушенный приземлением. Кое-как спихиваю ее с себя. Мы начинаем кататься по полу, пытаясь добраться до горла друг друга. Неожиданно я вижу перед собой два ослепительно-белых клыка. Сейчас вцепится, понимаю я и, отпустив одну руку, пытаюсь прикрыть горло.

Хрум! – смыкаются клыки на моей руке. Я перестаю чувствовать кисть.

Ах чтоб тебя! Бью другой рукой ей в ухо – сломала-таки! Как я теперь ее задушу? Хотя… у меня ведь есть еще ЗУБЫ!

Мы продолжаем кататься по полу. Но с одной недействующей рукой мне становится совсем сложно с ней бороться. Дина пользуется этим, и на меня обрушивается град ударов. Неожиданно при очередном повороте мы проваливаемся куда-то вниз. Лестница! Мы уже до лестницы добрались. Кто-то громко рядом визжит. Но не Дина. И не я. Я занят тем, что пытаюсь как можно сильнее навалиться на нее сверху. Чтобы что-нибудь ей сломать, пока мы катимся по ступенькам.

Хрум! – это не у нее, это у меня… Не везет.

Мы долетаем до низа лестницы и, расцепившись, раскатываемся в стороны. Пытаясь подняться, в запале опираюсь на поврежденную руку. Рука подламывается, и я снова падаю на пол. Дина уже на ногах и прыгает на меня.

Сихот! Автоматом выкидываю ей навстречу правую руку с растопыренными пальцами. Жестом, которым я тысячи раз отталкивал соперников на арене.

Трах! – ее перехватывает прямо в воздухе и, как куклу, спиной вперед, швыряет в шкаф с книгами. Книги, с выскочивших из пазов полок, водопадом сыпятся на упавшую перед шкафом Дину. Спустя пару мгновений на эту кучу обрушивается шкаф.