Евгений Эс - Седой

Мастеровые затянули последние стальные болты, соединяющие полушария, подвели охлаждающие трубы, запустили поскрипывающий паровой движок и Виктор махнул им рукой — уходите. За управление аппаратом стал сам магистр. Сквозь специальные гогглы, позволяющие хоть немного видеть сквозь железо Сомов из-за плеча Сиана наблюдал, как из золотистых искр соткались длинные магические отростки — рычаги для управления температурой и давлением, как за них взялся маг и медленно повел их вверх. Внутрь сферы протянулись тонкие золотистые струйки. Стрелки на циферблатах датчиков дрогнули и пришли в движение. Подпрыгнул и повис спрессованный графитовый шарик в центре вакуумной сферы. На несколько секунд камера внутри будто бы засветилась — это выгорали остатки кислорода, который невозможно было откачать полностью. После этого магическая энергия потекла внутрь сферы мощным широким потоком. Виктор на секунду приподнял гогглы. В обычном свете казалось, что магистр просто стоит перед аппаратом, и плавно водит вокруг него руками, ни к чему не прикасаясь, а устройство работает само по себе. Роль Сомова была второстепенной и заключалась в контроле за показаниями датчиков, на циферблатах которых стрелки быстро поворачивались и входили в зоны пиковых значений, отмеченные красным.

— Достигли первого режима. Время! — сообщил Виктор и запустил таймер, не спуская глаз с приборов.

Все шло по плану. От аппарата стал распространяться жар, и стало слышно, как заклокотала вода в охлаждающих трубках, вырываясь струйками пара из выпускных клапанов. Стальная сфера начала менять свой цвет. На ее поверхности заиграли разноцветные пятна — золотистые, пурпурные, фиолетовые, а потом вся она стала темно-коричневой.

— Две минуты, господин магистр, — крикнул Сомов, — Начинайте медленно снижать до полторы тысячи градусов.

Раздался хлопок — не выдержал один из клапанов охлаждающей установки. Из выбитого давлением клапана повалил густой пар, и стала разбрызгиваться кипящая вода. Под аппаратом стала растекаться все увеличивающаяся лужа. Виктор занервничал, глядя как темно-коричневый шар проступает пятнами раскаленного металла сначала вишневыми, затем красными, а потом отдельные участки становятся ярко-красным и начинают желтеть. Это становилось опасным.

— Температура оболочки! — крикнул он магистру, — Опасно! Надо прекращать!

— Не больше тысячи, — определил Тессар, — Не расплавится.

И сразу после его слов установка пошла в разнос. Раскаленная уже добела стальная сфера мягко вогнулась внутрь, как сдутый мячик и ее стало рвать на куски, разлетающиеся во все стороны шрапнелью. Осколки распороли охлаждающий бак, который лопнул, заливая все вокруг кипятком и паром. Моментально сработала магическая защита, прикрывая магистра, но щит тут же был пробит осколками, а через его край плеснуло кипятком. Сиан взревел от боли, однако не выпустил рычаги управления и попытался остановить уже почти неконтролируемую магическую энергию, беснующуюся в том месте, где когда-то находилась сфера. Но он не успел. Страшный взрыв потряс мастерскую, выбил окна вместе с рамами, снес дверь и подбросил крышу. Взрывной волной Сиана и Сомова смело с ног и швырнуло на стену, а сверху на них обрушился потолок, засыпая поломанными досками и соломенной трухой.

Первым пришел в себя, Виктор. Он сорвал гогглы с треснувшими стеклами, под которыми оказался единственный чистый участок кожи, а все остальное — волосы, лицо и одежда были сплошь серые от осевшей и еще кружившейся в воздухе пыли. В ушах у него стоял звон, и он почти ничего не слышал. Сомов поднялся на ноги и сразу же принялся разбирать завал, пока не наткнулся на тело магистра. Виктор ухватил его за плечи, вытянул из-под обломков и перевернул на спину. Лицо Тессара тоже покрывала пыль, ставшая черной от крови, одна щека разорвана до кости, а обваренная кожа свисала лохмотьями. Признаков жизни он не подавал.

— Лекаря! — страшным голосом заорал Сомов, — Лекаря сюда!

А увидев множество бегущих на помощь людей, выпустил магистра из рук и сам потерял сознание.

Произойди подобная авария на земле, она бы вероятно закончилась смертельной трагедией, но на Осане с ее продвинутой магической медициной все было намного проще. Получив сотрясение мозга, Виктор уже на следующий день чувствовал себя в полном порядке, а магистру на поправку потребовалась неделя. Всего лишь одна неделя. Целители Осаны продолжали поражать своим непревзойденным мастерством. Вот что значит опытные лекари и дорогие магические амулеты, думал Сомов глядя на Тессара, у которого на лице не осталось и следа от полученных травм и ожогов. А потом начался тяжелый разбор полетов, на котором докладывал сам магистр:

— Итоги. Мастерская разрушена, а аппарат для дальнейшего использования не пригоден. Повреждены и не подлежат восстановлению охлаждающая установка и вакуумный насос. Стальная сфера полностью уничтожена и исчезла вместе с содержимым. Образовались в ней алмазы или нет неизвестно. При взрыве также безвозвратно потеряна треть алмазов используемых в амулетах. Всплеск вырвавшейся магической энергии был такой силы, что удивительно как он не привел к человеческим жертвам, — магистр непроизвольно прикоснулся к лицу и перевел дыхание, — Причины. Из-за поврежденного клапана системы охлаждения возник перегрев стальной сферы, что привело снижение прочности металла и его деформации под воздействием вакуума. В результате часть сферы попала в рабочую зону, и началось разрушение всего аппарата. Осколками были повреждены управляющие амулеты, из-за чего нарушилась балансировка, и произошел спонтанный выброс магической энергии, — Тессар вздохнул, — Рекомендации. Эксперимент прекратить, как непредсказуемо опасный и требующий для продолжения дополнительных финансовых вложений в размере еще десяти тысяч золотых монет. На этом все. Я тебя, Крон, с самого начала предупреждал, что затея эта пустая.

— Ну да, — сказал мрачный как туча Гросс, долго молчал, а потом грозно спросил, — Кто виноват?

Теперь надолго замолчал Сиан. Признаваться ему ох как не хотелось.

— Моя вина, — вздохнул он, — Не отреагировал на поломку системы охлаждения, переоценил прочность металла и не учел внешнее давление на сферу, в которой был вакуум.

— Мы оба виноваты, — встал на защиту магистра Сомов.

— Что дальше? Ты, как я слышал, Тесс, предлагаешь остановить проект?

— Я не предлагаю, — ответил магистр, — я прямо заявляю, что алмазы мы таким способом не получим и денег я больше не дам. Ни одного золотого.

И тут Сомов понял, что если он сейчас не вмешается, то на проекте поставят крест. Он решительно встал с места и взял слово: