!Фантастика 2024-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич

— А самолеты? — донесся голос из зала.

— Самолеты — не в каждой семье, — заявил Стивен. — Но автомобили — в каждой. И не только автомобили. Жизнь народа Барнарда превратится в парадайз, который мы полагали навеки утраченным! И это сделает дом Тринити!

Рокки Адамс многозначительно кашлянул. Стивен бросил на него быстрый взгляд и продолжил:

— И я очень благодарен моему другу и товарищу Рокки Адамсу, который любезно согласился придти на помощь дому Тринити в час, когда каждый доллар и каждая пара рабочих рук принесет завтра неисчислимое благоденствие. Металлургический комбинат Адамса будет поставлять проволоку для электрических генераторов, а также другие изделия для великого проекта дома Тринити. Взамен мы будем снабжать Адамса дешевым горючим.

— Стало быть, разногласия между вашими домами остались в прошлом? — спросил какой-то журналист.

— Совершенно верно! — подтвердил Стивен. — Горько признавать это, но в прошлом между нами были случаи непонимания, были конфликты, раздоры… Но теперь, когда Родина стоит на пороге революционных изменений, когда перед всеми нами открываются новые светлые горизонты, у нас нет иного выбора, кроме как отвергнуть с негодованием все, что нашептывают нам бесы Калоны и демоны Сэйтена! Неправильно, когда каждый роет свое себе, и это верно не только в откровениях пророков древности, но всегда и везде! Например, здесь и сейчас! Нам суждено вместе тропить тропу прогресса, трудиться рука об руку, не жалея сил и самой жизни ради блага и процветания великой человеческой расы, ради будущего человеческих детей…

— Вошел в рабочий режим, — прошептал Зак Герману на ухо. — Что-то долго настраивался, наверное, Рокки его раздражает.

— Меня твой шеф раздражает куда сильнее, — ответил Герман. — Я все понимаю, ораторское искусство, народ хавает, но это все же перебор, по-моему…

— Все нормально, — возразил Зак. — Раньше срабатывало, значит, и в этот раз сработает. Тут, по сути, только одно важно — Тринити и Адамс обо всем договорились и совместно перегрызут глотку каждому, кто попытается оттереть их от общего пирога. Ну, и про нефть общие слова надо было сказать, чтобы было понятно, что за пирог. А остальное — просто ритуальное бла-бла, важно только то, что два олигарха сидят за одним столом и не дерутся. И что мы с тобой мирно беседуем, это тоже сенсация, покруче той, что на сцене. Герман улыбнулся и сказал:

— И напишут завтра во всех газетах: «Сэр Захария Харрисон и сэр Герман Пайк изволили мирно беседовать, не подравшись между собой и даже не убив никого третьего». Надо бы, кстати, трубку мира выкурить. Ритуалы не зря придуманы, умом понимаешь, что ерунда, но на душе как-то становится… понятнее, что ли…

— Давай покурим, — согласился Зак. — Только увлекаться не будем. Ритуал ритуалом, но с лошади падать рыцарю не подобает.

— Часть пути можно в повозке проехать, — заметил Герман. — Рыцарской чести не убудет, мы же с тобой не сопляки какие-нибудь, а уважаемые, матерые…

— Волки, — подсказал Зак.

— Да, точно, волки, — кивнул Герман. — Ну что, пойдем, покурим?

— Пойдем, — согласился Зак. — Трубка у тебя с собой?

— Да ну ее к бесам, — махнул рукой Герман. — Ритуал ритуалом, но обойдемся без фанатизма. Забьем косяк потолще, раскурим на двоих, и будем считать, что это трубка.

— Как скажешь, — сказал Зак.

Они встали и направились к выходу, стараясь не привлекать внимания. Последнее, впрочем, не удалось, журналисты сразу принялись громко шушукаться и тыкать друг друга локтями.

— Там внутри не только журналисты были, — сказал Зак, когда они вышли из зала. — Ты заметил, у самого выхода Дейв Макдугал сидел?

— Заметил, — кивнул Герман. — И еще один парень из дома Макдака, не глава разведки, а как бы зам и преемник, не помню, как зовут.

— У меня тоже из головы вылетело, — сказал Зак. — О, гляди, двое за нами увязались.

— Уже не двое, — констатировал Герман, обернувшись. — Может, зря мы до конца не досидели? А то придется твоему боссу заканчивать речь перед пустым залом, расстроится, конфуз выйдет.

— До такого, думаю, не дойдет, — сказал Зак. — От хвоста отрываться будем?

— Да ну его, пусть растет, — отмахнулся Герман. — Что нам скрывать? Пайк и Харрисон совместно курят трубку мира — чем не информационный повод? Сенсация! Дополнительный фактор, наглядно демонстрирующий единство и… это…

— Не напрягайся, — посоветовал Зак. — Ты еще не курил, а говоришь, будто уже.

— Это я-то говорю, будто покурил? — деланно возмутился Герман. — Если я будто покурил, то твой шеф вообще по жизни нарик упоротый!

— Нет, он не употребляет, — покачал головой Зак. — Хотя ведет себя, будто употребил. Что не мешает ему быть отличным организатором. Эта курильня тебя устроит или дальше пойдем?

— Устроит, — кивнул Герман. — Слушай! Может, у них трубка найдется? Ну, чтобы все церемонии до конца соблюсти. Зак нахмурился.

— Не люблю я эти общественные трубки, — сказал он. — Как представлю себе, кто ее до меня сосал…

— Ты еще скажи, что наложниц в губы не целуешь! — рассмеялся Герман. — Сейчас не первая эпоха, опасные инфекции — миф.

— Миф-то миф, но все равно брезгливо, — заявил Зак.

— Ну, брезгливо так брезгливо, — сказал Герман. — Ладно, косяк так косяк. Мной-то, я надеюсь, ты не брезгуешь?

Зак критически оглядел Германа, примерно так, как покупатель оглядывает выставленную на рынке рабыню, и сказал:

— Побрить бы тебя не мешало. Маникюр сделать, эпиляцию…

— Твой шеф на тебя дурно влияет, — заявил Герман. — А это точно правда про гормоны? Зак резко помрачнел.

— Об этом лучше со мной не говори, — произнес он после паузы. — Я все понимаю, ирония, там, сарказм… Но бесит ужасно.

— Извини, — серьезно сказал Герман. — Я не знал, что у вас так все серьезно. Блин! Не то хотел сказать, то есть, не в том смысле серьезно, извини…

— Не серьезно, но бесит, — сказал Зак. — Вроде нормальный человек, и тут вдруг такая хрень вылезает… Ладно, проехали. Пойдем лучше покурим.

Они вошли в курильню, которая одновременно оказалась едальней, заказали большой косяк на двоих и еще по салатику, чтобы не мучиться, когда на хавку пробьет. Раскурили, пыхнули по разу.

За соседний столик плюхнулся грузный лохматый мужчина, достал артефакт-фотоаппарат и стал прицеливаться. Если бы не отсутствие зеленых жаб на морде, мужика можно было бы принять за орка-полубосса. Герман пристально посмотрел на него и сурово произнес:

— Сейчас в глаз дам.

— Да ладно вам злобиться, — добродушно отозвался мужик. — Такой великий день, а вы ругаетесь. Вы, кстати, Харрисон или Пайк?

— А тебе какое дело, жаба перекрашенная? — поинтересовался Герман.

— Да не бесись ты, — сказал Зак. — Это Артур Мамут из «Вечернего Барнарда». Лучше пыхни, повеселеешь. Герман пыхнул.

— Да хоть Пиноккио, — проворчал он, выдохнув дым. — Чего он пристал? Он что, не понимает, к кому пристает? Артур, тебе жить надоело? Яйца ходит мешают? Так сейчас оторву.

Артур к этому времени уже убрал фотоаппарат — то ли сфотографировал, что хотел, то ли артефакт сломался. Эти фотоаппараты такие ненадежные…

— Жить мне не надоело и яйца ходить не мешают, — заявил Артур. — Вы, почтенные сэры, пока еще не осознали, насколько сильно ваша жизнь изменилась. Вы теперь не просто боевые братья-бандиты…

— Боевой брат — это он, — вмешался Герман. — А бандит — это я. Не путай.

— Да ну, какая теперь разница, — отмахнулся Артур. — Вы теперь знаменитости, звезды, можно сказать. Зак глупо хихикнул и попытался спеть древнюю наркоманскую песню:

— Гуляем, как звезды, туда-сюда, гуляем, как солнце, туда-сюда, ибтьую мэмэ, ибьтую мэмэ!

Герман ткнул его локтем в бок, чтобы прекратить непотребство. Зак заткнулся.

— Экая идиллия! — воскликнул Артур. — Бывшие враги помирились, курят трубку мира и вместе поют. Прекрасно!

— Мы не вместе поем, — поправил его Герман. — Поет только этот дебил, а я не пою.