Елена Грушковская - Великий Магистр

— Стреляем по моей команде, — сказал Дэн.

Упираясь ногами в ветки и прислонившись плечом к стволу, я, как мог, прицелился, хотя позиция была не из удобных. Тут как бы не сорваться… А ещё надо попытаться уложить хоть кого-то из преследователей, но тут — пан или пропал. Либо мы их, либо они нас. Лёлька, где твои обещанные достойные?

— Целься… — сказал Дэн вполголоса. — Огонь!

Мы одновременно открыли огонь по отряду, и сразу же четверо бойцов из двенадцати кубарем полетели со снегоходов. Остальные заметили нас и немедленно начали обстреливать в ответ, но прежде чем меня зацепило в плечо, я успел уменьшить численность отряда ещё на двух бойцов. По телу побежали струйки крови, но я, сжав зубы, продолжал вести огонь. Бросив драгоценную сумку с едой Злате, Дэн начал вытворять чудеса акробатики, белкой-летягой перескакивая с сосны на сосну и умудряясь при этом ещё и стрелять. С соседнего дерева послышался короткий вскрик, и я увидел, как Злата рухнула вниз. Она упала неуклюже, как тряпичный манекен, безжизненно распластавшись на снегу.

— Нитка! — крикнул Дэн.

Тут я учуял кое-что… Мы пустили нашим преследователям кровь, и эта кровь ПАХЛА. Прямо подо мной лежал раненый: его снегоход врезался в ствол и перевернулся. Клыки у меня во рту удлинились и защекотали остриями язык, а кишки запульсировали в предвкушении. Чёрт, некстати же я проголодался! А может… в самый раз?..

У меня перед глазами всё затянулось красной пеленой. Забыв о ране, я прыгнул…

Вдавив в снег тёплое, истекающее кровью, но ещё живое тело, я сорвал с его головы шлем, а Дэн меня прикрывал, отвлекая огонь на себя. Я глянул в бледное лицо с полузакрытыми глазами и приоткрытым ртом… К чёрту жалость.

Это был мой первый в жизни укус. На мгновение я перестал видеть и слышать… БАХ, БАХ, БАХ — грохало у меня в голове. Сердце жертвы…

— Ааааааа сдохните, черти, горите в аду! — сверля уши и разрывая мозг, раздался дикий вопль…

Злата! Она вскочила, взмахнула рукой, и мчавшийся на меня солдат упал навзничь с ножом в спине. Чёрная тень с жутким рычанием полетела сверху: это Дэн, увидев, что Злата жива, прыгнул на другого солдата, который в неё целился. В итоге тот не успел нажать на спуск: Дэн голыми руками свернул ему голову.

Выпустив жертву, я отвалился на снег. Сколько я успел высосать? Глотков восемь-десять, не больше, но это были огромные глотки. Как только у меня горло не разорвалось от натуги?

— Нашёл время жрать! — крикнул Дэн.

— Должен же я был как-то восполнить кровопотерю, — ответил я — должно быть, не совсем впопад. Да в общем-то, неважно… Уфф.

За тяжеловатым чувством сытости последовал мощный прилив сил, и я, как огромная пружина, подскочил и ринулся в бой. Между тем наш враг дрогнул… «Снегоходчики», которых осталось в строю только четверо, попятились, паля без передышки, укрылись за деревьями, и началась затяжная перестрелка. Этак мы израсходуем все патроны, подумалось мне. А если к ним придёт подкрепление? Тогда наша песенка спета, против такого количества солдат нам не выстоять. И где же логика в действиях Радовича? Зачем было посылать меня к Дэну со Златой, чтобы потом накрыть нас всех вместе? А может, именно это он и задумал? Прихлопнуть всех разом… Лёлька! Где твои воины? Им уже давно пора появиться!

Шум моторов… Да, закон Мерфи: если что-то плохое может случиться, оно обязательно случается.

— Уходим! — скомандовал Дэн. — К снегоходам, я прикрою!

Перебежки, выстрелы из-за стволов, прыжки и перекаты — всё-таки, хищники двигаются быстрее людей, как ни крути. Завладеть тремя снегоходами под непрекращающимся огнём противника — та ещё задачка, но мы с ней справились, хоть и не без крови. И началось наше отчаянное бегство…

Но убежать нам не удалось: нас обложили, как волков. Мы метались внутри сужающегося кольца, кидаясь из стороны в сторону, пока Дэн не перевернулся: у него хлестала кровь из бедра. «Уж не артерия ли задета?» — мелькнуло в моей голове. Я круто остановился возле него, соскочил со снегохода и бросился пережимать сосуд выше раны. Снег вокруг Дэна был весь залит кровью, а охотники приближались. Лёлька… Ты обещала. Где ты?

Дэн закусил губу, морщась от боли, а Злата с двумя автоматами стояла над нами, готовая заслонить нас грудью. Из-за деревьев показались снегоходы — со всех сторон, куда ни глянь. Всё…

И тут с неба свалились «чёрные волки» — в прямом смысле.

Нас окружил чёрный частокол их ног, сквозь который я увидел, как весь отряд на снегоходах разлетелся в стороны, как от взрывной волны. Но взрыва никакого не было — тишина.

В камине трещало жаркое пламя, Никита сидел возле уснувшей Любови Александровны. Её разместили на надувной кровати в библиотеке — самом тёплом и уютном месте замка. Позади были волнения, слёзы и шок: стоило ей увидеть сына живым и здоровым, как наступило расслабление, и она крепко заснула, невзирая на тот факт, что находилась она в замке Великого Магистра Ордена, среди целой толпы хищников. Она слишком многое перенесла и слишком устала, чтобы чего-то бояться, да и Никита был теперь рядом. Он сидел возле матери, держа её за руку, и она смотрела на него с утомлённой улыбкой, пока сон не смежил ей веки. По моему приказу все обитатели замка старались не появляться в библиотеке без крайней надобности.

— Алекс успел тютелька в тютельку, — сказал Никита шёпотом. — Ещё бы чуть-чуть… и не сидеть бы мне здесь.

— Возникли сложности, — ответила я, просовывая руку под его локоть и прижимаясь к его плечу. — Паутина начала давать сбои. Да, и раньше бывало, что она барахлила иногда, но так сильно, как сейчас… Ничего подобного ещё не было.

— Всё когда-то случается впервые, — задумчиво проговорил Никита.

— У тебя есть какие-то мысли по этому поводу? — спросила я.

— Откуда? — усмехнулся он. — Я ж в этом разбираюсь, как грудной младенец в электротехнике.

— Но паутину ты чувствуешь и интуитивно пользуешься ей, — заметила я. — Хотя никто тебя этому не учил. И вообще, ты — самая большая загадка, которую я когда-либо встречала.

Он чуть приметно шевельнул бровью, а в его глазах зажглись озорные искорки.

— Ты хотела бы меня разгадать? — проговорил он, приближая свои губы к моим.

Я показала взглядом в сторону Вовы, сидевшего на диване и гревшего руки о кружку с кофе. И кофе, и другие продукты в замке имелись, хоть и в небольшом количестве — для Карины, которая всё ещё оставалась человеком. Забота о пополнении этого запаса лежала на Алексе и его «волках». Никита с видимым сожалением обуздал легкомысленный порыв, пересел на диван, обнял брата за плечи и спросил: