Татьяна Минасян - Многоцветная магия

— Это будет справедливо, — выразил общее мнение Алексий Звонников. — Жизнь людей, в том числе детей, была в опасности. За такое — только пожизненное.

— Но… — Альбина, еще не успевшая как следует познакомиться с юридической стороной волшебного мира, с сомнением посмотрела на Ираиду. — Они ведь не хотели никого убивать, они использовали только парализующие заклинания, причем не в полную силу…

— Какая разница, хотели или нет? — пожал плечами Эраст. — По их вине Юрий Германович едва не замерз насмерть — этого более, чем достаточно.

Альбина бросила на него быстрый взгляд, потом посмотрела на Юрия, опустила глаза на его перевязанную ладонь и молча кивнула.

— Ладно, прежде, чем отправлять преступников в Сибирь, их еще надо поймать, — напомнил всем Алексий, и волшебники снова загалдели вполголоса, высказывая предположения о том, кем могли быть нападавшие и каким образом их можно разоблачить. Эраст огляделся, взял с ближайшей к нему полочки фарфоровую безделушку и несильно но достаточно громко постучал ею по полке, призывая коллег к порядку.

— Кого и как нам ловить, решать будем не здесь, — объявил он, когда другие чародей замолчали. — Предлагаю пройти в мой кабинет — это недалеко отсюда. А классные комнаты уже давно пора запереть.

— Да, вы правы, — без особой охоты согласился с Вечерковским Алексий. — Здесь не слишком удобно беседовать, — он тоже повернулся к детям, и его суровое лицо немного смягчилось. — Отдыхайте пока, молодое поколение. У вас здесь есть еда и все самое необходимое, а завтра кто-нибудь из нас вас навестит. Лилит! — Звонников нашел глазами подругу Юрия и на мгновение задумался, а потом, словно приняв какое-то решение, кивнул. — Ты тоже останешься здесь.

— А меня-то за что?! — возмутилась Микаэлян. Алексий, не привыкший к тому, чтобы огненные волшебницы ему перечили, недовольно хмыкнул:

— Ты нам будешь только мешать, — но тут лицо Лилит вытянулось, а глаза недобро заблестели, и огненный маг на всякий случай добавил. — А здесь ты, если что, будешь защищать учеников вместе с госпожой Шороховой.

— Можно подумать, наша сверхсильная госпожа Шорохова сама не справится, — буркнула Микаэлян.

— Все равно, огненный маг здесь тоже будет очень кстати, — жестко возразил Алексий. — Все, это больше не обсуждается — ты тоже остаешься здесь.

Лилит пробормотала что-то крайне непочтительное, но спорить с одним из главных волшебников своей общины не рискнула. Юрий вспыхнул, но тоже был вынужден промолчать: в тех вопросах, где речь шла о безопасности огненных магов, Алексий имел полное право приказывать каждому из них. К тому же, Златов понимал, что во многом Звонников прав: оставить Лилит на свободе в такое непростое время было опасно и для других магов, и для нее самой.

Взрослые волшебники попрощались с детьми, заверили Лилит и Альбину, что уже совсем скоро они снова вернутся в нормальную жизнь, и один за другим покинули классные комнаты. Златов вышел позже всех: он до самого последнего момента надеялся, что ему удастся незаметно от других переброситься с Шороховой хотя бы парой слов и сказать ей, как сильно он за нее боялся, но металлическая чародейка разглядывала комнату и явно думала о чем-то другом, и вместо нее Юрий то и дело встречался глазами с Лилит — уже не столько испуганной, сколько радовавшейся "интересному приключению" и наверняка мечтавшей о том, что она выберется из подземного жилья и сама найдет преступников. Раздосадованный всем этим, Юрий сердито шикнул на Лилит, чтобы та "вела себя хорошо и даже не думала делать глупости", холодно попрощался со всеми остальными "заключенными" и вышел в подземный коридор под неодобрительное хмыканье Эраста. За ним с глухим стуком захлопнулась толстая деревянная внутри и обшитая железом снаружи дверь, потом из-за нее раздалось еле слышное звяканье замков, а еще через минуту переключившиеся на магическое зрение подростки увидели, как все щели между дверью и стеной засветились теплым медово-желтым сиянием. Однако оценить его красоту волшебникам не удалось — слишком хорошо они понимали, что это сияние означает, и слишком неприятно им было думать, как они будут выкручиваться, если кому-нибудь из них срочно понадобится попасть наверх.

Альбина окинула взглядом всех оказавшихся по ее опекой подростков, не без страха думая о том, что теперь ей нужно будет чем-то заниматься с ними целые сутки. Она покосилась на Лилит, но ответом ей был еще более перепуганный взгляд — и не только перепуганный, но и полный надежды, что Шорохова обязательно что-нибудь придумает и справится со всем сама. Убедившись, что помощи от подруги она не дождется, металлическая волшебница вздохнула и вновь повернулась к уже о чем-то подозрительно шушукавшимся ученикам:

— Ну что, сейчас семь восемнадцать, два урока провести мы вполне успеем, потом поужинаем, а потом предлагаю пораньше лечь спать — все равно заняться нам здесь особо нечем.

Подростки недовольно загудели: общий смысл их возражений сводился к тому, что заниматься учебой, когда "весь магический Петербург в едином порыве" ищет преступников, а сами они "вынуждены скрываться от ужасной опасности" — это просто-напросто неприлично. Шорохова выслушала их с серьезным видом и понимающе кивнула:

— Конечно, все так, время для уроков сейчас не самое подходящее, но я вам это предложила только потому, что вам всем надо в срочном порядке научиться превращать один предмет в другой. Потому что ночевать мы тоже будем здесь, а матрасов и одеял местным дизайном не предусмотрено. Так что либо вам придется спать на полу и мерзнуть, либо вы сами наколдуете себе все мягкое.

— А вы сами нам одеяла наколдовать не сможете? — нахально поинтересовался Леонид. Лилит возмущенно вспыхнула, но Альбина успела спокойным голосом ответить раньше нее:

— Я-то могу, но делать этого не буду.

— А… — начал было Левцов, но Шорохова с легкостью предвосхитила его следующий вопрос:

— Да, я совершенно спокойно смогу спать на матрасе, даже зная, что несчастные маленькие дети ворочаются на жестком полу.

"Несчастные маленькие дети", включая и Левцова, дружно расхохотались, и Альбина с улыбкой кивнула на расставленные полукругом парты:

— Рассаживайтесь, нечего время терять. Начнем с чего-нибудь маленького и простого…

Первый урок растянулся больше, чем на полтора часа — за временем никто особо не следил, а отрываться от сложной, но крайне интересной работы не хотелось ни ученикам, ни преподавательнице. Начали они действительно с простых вещей — попытались превратить носовой платок в маленькую подушечку. Результат, как это бывало на уроках почти всегда, оказался довольно неожиданным: у Беллы из платка получился пушистый комок ваты, у Миши — нечто твердое и бесформенное, словно кусок застывшего папье-маше, у Леонида и Романа платки разорвались на кусочки, а "учебное пособие" Аллы обуглилось по краям. Последнее было особенно удивительным, потому что обычно Марченко просто-напросто сжигала вещи, с которыми пыталась колдовать, а теперь платок пострадал намного меньше.