Шамраев Юрьевич - Белый туман

Наскоро перекусив уже надоевшей солониной и сухарями, мы тронулись в путь. На дневку решили не останавливаться. Россыпи драгоценных камней в стенах уже не вызывали такого восхищения, как в первый день, да и звук струн кифара раздавался все чаще и чаще. Доже Лот обратил на это внимание:- Никогда не встречал, что бы такое количество камней падало из стен в один день. Не к добру это. Слишком много людишек ринется в ущелье за своим счастьем или смертью. Надо поторопиться к развилке. Бережёного и Всеблагой бережет. И мы пришпорили лошадей.

Ближе к вечеру мы достигли искомого места. По всему было видно, что попытки отыскать закрытый замок предпринимались неоднократно. Сразу же вверх по тропе, как только мы свернули, буквально шагах в трехстах от дороги, которой кстати уже не было видно, находилось оборудованное для стоянки место. Коновязи, которые почти превратились в труху, но которые можно было использовать для костра и поесть хоть немного горячего. Небольшой каменный загон для лошадей, и большая, просторная пещера с очагом внутри, явно искусственного происхождения, и что немаловажно, с дымоходом вверху.

Меня так и подмывало бросить все и сразу же отправиться на поиски замка. Но я не поддался соблазну. Как говориться, утро вечера мудренее. И мы спокойно занялись обустройством лагеря. Перенесли все сумки в пещеру, накормили и напоили лошадей, вычистили их, доломали коновязи и занесли дрова, сложив их возле очага. Пока Лот начал колдовать у небольшого костерка, готовя для нас горячую похлебку, я достал карту и стал её рассматривать.

— Там выше есть ещё одно место для стоянки, но не такое хорошее. Продувается ветрами, хотя и обнесена камнями. — А ты откуда это знаешь? — поинтересовался я, внимательно рассматривая нарисованные значки. — Да многие из нас побывали в этих местах в надежде разыскать этот замок и в миг разбогатеть. Да только ни у кого ничего не получилось. И вот что странно, — продолжил Лот.,- Там две тропинки, — одна утоптанная, а вторая еле заметная. Все естественно идут по проторенной, а что если надо идти по другой? Вдруг тот, кто видел первым замок, специально скрыл некоторые знания?

— А ты ходил по второй тропинке? — Нет, конечно. Я и по протоптанной то до конца не дошел, времени было мало, караван меня ждать бы не стал. Я хоть и молодым был, но не глупым, и оставаться одному в ущелье мне не очень хотелось.

А что, в словах Лота есть резон. Вдруг действительно мой предок скрыл нечто такое, или замаскировал. Я перевернул карту вверх ногами. Странно, но рисунок почти не изменился, но вот что то меня насторожило. Как будто это было зеркальное отражение первоначального плана. Я вновь перевернул карту и пожалел, что у меня с собой не было зеркала.

Но мысль, что в карте что то не так, уже не давала мне покоя. Чтобы успокоиться, сразу же после горячего обеда совмещенного с ужином я достал молитвослов и стал его читать. Тут как тут ко мне подсел Лот и попросил читать вслух, что бы и он мог запоминать молитвы. — Лот, а давай я тебя буду учить грамоте. Правда учитель из меня аховый, но попробовать стоит. И до самой глубокой ночи мы занимались. Я заставлял Лота рисовать буквы на полу пещеры, благо пыли и песка там хватало, и он прилежно повторял за мной их названия.

Утром я застал Лота рисующим буквы. А вот названия некоторых он путал. Пришлось вместо завтрака все заново с ним повторить… Какова же была его радость, когда ближе к обеду, пускай и коряво, часто запинаясь и ошибаясь, он прочитал первое в своей жизни слово и слово это было" возлюби"…

Дальше, проще. Попросту говоря, все кухонные заботы легли на мои плечи, а Лота было не оторвать от молитвослова. Он радовался как мальчишка, если ему удавалось с первого раза правильно прочитать слово, и очень огорчался, если это не получалось. Так прошел весь день.

12

На протяжении всего дня меня снедало нетерпение. Я уже решил, что если и завтра моя команда не появится у развилки, то на поиски закрытого замка мы отправимся вдвоем с Лотом. Рассматривая карту я обратил внимание на ещё одну её особенность, на которую до этого внимания не обращал. На карте была нанесена какая то прерывистая линия. Зная педантизм Патрика в отношении документов, а это наша наследственная черта, я был уверен, что подобная линия была нанесена и на первоисточнике. Линия было еле заметна, словно её сначала нарисовали, а потом стерли, и она пересекала обе тропы и основную, по которой поднимались все предыдущие экспедиции и ту, заброшенную, о которой сказал Лот.

Я мысленно провел все три линии жирным цветом и убедился, что на карте образовался треугольник с примерно равными сторонами. И в центре этого треугольника стоял какой то значок в виде небольшого пятнышка с двумя черточками в верху и внизу. Я чувствовал, что тут в этом знаке кроется какая то загадка, но сколько не бился над ней, к разгадке так и не приблизился. А ночью мне приснился странный сон… Вот отрывки из него, которые я запомнил…

Мне снилось, что я стою на крою обрыва, а внизу море огней, они мерцают, переливаются всеми цветами радуги, то радостно вспыхивают, то горестно затухают. Голос идущий с неба пояснил, — это человеческие жизни, каждый вспыхнувший новый огонек, означает рождение, каждый потухший, чью то смерть. И теперь ты властен над судьбами этих людей, но власть порождает и ответственность за их жизни, ты готов к этому?…

Я поднял голову с седельной сумки. Лот по прежнему сидел у еле теплящегося огонька и самозабвенно шевелил губами. — Ты спать собираешься? — Ещё немного, мой принц, — и он опять уткнулся в молитвослов. Я заснул.

В этот раз я увидел себя сидящим на троне, а передо мной стояли два дракона. Но трепета перед ними я не испытывал. И вновь голос с неба: — Какое бы ты решение не принял, ответственность за него ложиться на твои плечи. Ты готов к этому? Потом мне снилось странное лиловое небо, а вместо облаков по нему плыли какие то предметы с крыльями и огненными хвостами. Потом от них отделились какие то темные точки и все небо вскоре проросло огромными черными грибами, которые вырастали до небес и потом со страшным грохотом рушились вниз. А внизу земля плавилась и трескала. А голос с небес продолжал:- И это сделано по твоему приказу, ты готов отвечать за это?

Даже во сне я оказывается бываю зол и гневлив. — Да, я готов нести ответственность за все свои поступки, а законы целесообразности ещё никто не отменял (знать бы ещё, что это за законы) и не тебе меня упрекать. Спрятался в своем замке и носа от туда не кажешь, считаешь себя самым умным, а сам не принял ни одного решения, ибо боишься ответственности. Ты трус! А в ответ громкий смех и непонятные слова, — Я принял решение, ты избран…