Семья волшебников. Том 2 - Александр Валентинович Рудазов

в Хагадеше, а в восемнадцатом… тоже пропустил, в общем.

— И не видел, как серебро вручали мне, — подал голос сидящий рядом Вератор.

Напряжение на трибунах в этот раз особенно звенело в почетных ложах — там, где сидели лауреаты третьей степени. Обладатели медных медальонов. Сегодня один из них получит серебро, но однозначного лидера все еще не выявилось. Ноздря в ноздрю шли сразу четверо — Вайкунтби, Элло Бекоданни, Ярия Громадеша и Фолг.

А вот Майно, поначалу сидевший будто на иглах, выдохнул даже с каким-то облегчением, когда понял, что безнадежно отстает. Его имя тоже называли, но он пока что набрал всего шесть голосов и занимал двенадцатое место, а впереди были еще Харабба, Гаргантик Танагель, Найм Сарразен, Алметрия Афталдерасс, Репадин Жюдаф, Илла Аборио и Осветанна Катетти.

В то же время у четверки лидеров сейчас двенадцать, двенадцать, одиннадцать и десять голосов. Да, свое слово еще не сказали президенты и сам председатель ученого совета, но должно случиться воистину чудо, чтобы Майно Дегатти вдруг вырвался на первое место.

Чуда не случилось. Первое место с восемнадцатью голосами занял Элло Бекоданни, профессор Монстрамина и владелец крупнейшей клиники Мистерии. У Майно же по итогу оказалось десять голосов — из президентов за него проголосовали только двое. А Локателли в кои-то веки не удалось до конца поддерживать интригу — когда очередь дошла до него, Бекоданни вырвался в однозначные фавориты, опередив разделивших второе место Фолга и Вайкунтби на четыре балла, так что голос председателя уже ничего не решал.

— Какой интересный год, обе премии целители получили, — заметила Лахджа.

— Бекоданни давно заслужил, — кивнул Майно. — В прошлый раз он отстал от Вератора всего на один голос. А ведь это именно он придумал гомункулярные органы.

— А это что?

— Откажет у тебя, скажем, печень. Бекоданни просто ее вырезает, закладывает на ее место семя мимикратика, и оно разрастается в новую печень. В точности под тебя, здоровую и даже немножко улучшенную.

— О-о-о!..

— И это могут повторять другие волшебники. Необязательно даже заканчивать Монстрамин, достаточно взять соответствующий факультатив. В интересные времена живем, вообще-то.

— И не говорите, мэтр Дегатти! — раздался звонкий голос. — Как там ваша монография поживает, кстати? Мы все ее ждем не дождемся!

Майно повернулся к взявшемуся из ниоткуда Локателли. Председатель ученого совета лучезарно улыбался, пожимал руки всем, кто был поблизости, восхвалял по заслугам награжденного Бекоданни, но и как бы между делом сказал:

— А вот за тебя, Майно, я не голосовал. Знаешь, почему?

— Я не заслужил, — пожал плечами Дегатти.

— Какой умный человек! — восхитился Локателли. — Именно так! Не заслужил! Ты еще монографию не дописал! Чего ж ты хотел?

— Ничего. Я вообще не спрашивал.

— А мог бы и спросить. За себя надо бороться.

— Что бороться-то, уже все кончилось.

— А вот это, в общем-то, правильно. Ты все еще адекватен, это хорошо. Значит, демоническая жадность все еще не разрушила твою личность. Но, Майно… помни, что борьба не закончена, пока ты жив. Послушай мудрого старика!

— Где ты здесь видишь мудрого старика, старый дурень? — холодно спросил Хаштубал, тоже поднявшийся в ложу. — Дегатти. Жена Дегатти. Пошли, ты еще Бекоданни не поздравил.

— Сам поздравь! — поморщился Локателли. — О боги и все святые, Хаштубал, почему я все должен делать в одиночку?! Не манкируй обязанностями, ты тоже президент и лауреат первой степени!

— Номинанта должен поздравить председатель!

— Если я однажды умру, ты станешь председателем, а я уж не молод!.. но да что уж с тобой делать, потружусь еще на благо общественности!

Лучезарно улыбаясь, Локателли поднялся в воздух и наполнил его торжественным спичем, в котором перечислял достоинства нового серебряного лауреата, пел осанну его волшебным достижениям и не забывал упомянуть, что только в Мистерии вырастают такие таланты, только под руководством безмерно скромного, но не знающего себе равных председателя…

— Я бы заподозрил, что он каждый день надирается прямо с утра, если б не знал его столько лет, — произнес Хаштубал, садясь рядом с Майно. — Наконец-то кончилась эта чепуха. Завтра снова нормальный учебный процесс.

— М-м, — неопределенно пробормотал Майно.

— Сколько твоей старшей? — спросил Хаштубал, глядя на орущую у бортика Астрид.

— Восемь с половиной.

— Не затягивай с поступлением. Демоненку не обязательно ждать до одиннадцати.

— Мы решили после четвертого класса, — вставила слово Лахджа.

— Можно даже после третьего… хотя тогда есть риск не дотянуть до стипендии, — поморщился Хаштубал. — Смотрите сами, в общем.

— Слушай… давно хочу тебя спросить… — осторожно произнес Майно. — Вот когда ты поступал… как это было? У тебя были проблемы с… ну… как бы это…

— Проблемы?.. Я непроизвольно сжигал все, что меня раздражало. Да, у меня были проблемы.

— Да я даже не про дар…

— С контролем гнева у меня тоже были проблемы.

— Да нет! Я про… ну ты же рано начал учиться. Тебе не было…

— О боги… не издевайтесь над детьми, — закатил глаза Хаштубал. — Я поступил в семь, но это было очень тяжело. У меня был уникальный случай, вам такое неведомо.

— Гутанишь, — хмыкнул Майно. — И правда, откуда нам такое ведать.

— А твои родители… у них были с тобой проблемы? — осведомилась Лахджа.

— Разумеется. Моя мать — дракон, но в какой-то момент она меня боялась. В конечном счете драконы просто выдыхают пламя. А я… мог случайно создать его усилием воли. Драконье пламя. Очень опасное. В нем вольфрам плавится, медам Дегатти.

— Ты и сейчас это можешь?

Хаштубал посмотрел на Лахджу, как на заговорившую тумбочку. Он отогнул ворот плаща и показал золотой медальон.

— Я не про это! Я про то, как ты… ну ты кастуешь заклинания, или просто втягиваешь эфир и делаешь, что хочешь…

— Втягиваю эфир, — повторил Хаштубал. — Дегатти, что за чушь?

— Она не училась в КА и не разбирается, — отмахнулся Майно.

— Я имела в виду не эфир!.. — разозлилась Лахджа. — Я имею в виду… ладно, я все равно не знаю, как это сформулировать.

— А с чем связан вопрос? — стал очень внимателен Хаштубал.

Он пристально поглядел на Астрид. Та перевесилась через бортик и почти вывалилась, а какие-то волшебники тянули ее обратно, хотя Астрид вопила, что хочет полететь на сцену.

— Я должна рассказать всем, что Кланос — глиномес! — орала она. — Принимать его в КА было ошибкой!

— Кто такой Кланос? — спросил Хаштубал.

— Школьная любовь, — отмахнулась Лахджа. — Неважно.

Она взяла за руку Веронику и пошла к выходу. Та устала и хотела есть — церемония была долгой, и высидеть ее оказалось непросто. Майно помог затащить Астрид обратно, тихо попросил не позорить его на глазах стольких лауреатов, попрощался с Хаштубалом и пошел за