Елена Лобанова - Предел

— Где? — Даэрос и Нэрнис хотели немедленно видеть карту.

— Так не здесь же показывать! На спине. То есть, на спине моей рубахи. Не очень ярко, красок-то нет, а рубаха — небеленая. Я вот чем! — Гордый Оруженосец предъявил свою пострадавшую левую руку. Бедняга исколол себе все пальцы. Сульс уже решил, что когда в его карте отпадет надобность, (если она вообще будет, что для него было не так существенно), то такую благородную вещь — карту нарисованную кровью, можно будет вставить в раму и повесить на стену.

— Сульс! Вы просто герой! Расти — ты тоже. А теперь — галопом. Мы направляемся к деревне у Запретного Леса. Там найдем место, поставить лошадей.

Отряд гнал коней галопом почти до полудня. Вскоре начались дороги, настолько заросшие травой, что они лишь слегка угадывались, и то — на самых каменистых местах. Но Полутемный знал, что делал. Первая заброшенная деревня тоже была опознана только Даэросом. Для всех остальных она казалась чем-то вроде кладбища: если каждое травянистое всхолмие считать могилой когда-то стоявшего здесь дома. С этого места пошли аккуратнее — то шагом, то рысью. Запретный Лес стоял еще далекой стеной, когда эльф повернул влево. Так, пробираясь и петляя по неприметным тропинкам, они добрались до домов, которые хоть и не пребывали в сохранности, но по крайней мере не были всего лишь кучей бревен. При ближайшем рассмотрении и в них, не то, что лошадь заводить, самому пробраться было бы рискованно.

— Вот тот, крайний к лесу дом. Лет двадцать назад я тут был и стащил сюда несколько бревен — подпереть стены и крышу. Должны еще стоять. Я зайду первым, проверю и подправлю. — Даэрос исчез в постройке, которая только сбоку выглядела как дом, но не имела стены, обращенной к лесу — совсем. По количеству наискось стоявших подпорок, это были не "несколько бревен", а несколько бревен и вся когда-то «задняя» стена. Что и выяснилось, когда отряд объехал этот «дом». Даэрос ощупал все бревна, проверил остальные три стенки и «гости» заехали внутрь. Пола в этом строении тоже уже не было, яма погреба оплыла и заросла. Чем это место было лучше прочих, никто поначалу не понял.

— Вот там, — Полутемный махнул рукой в сторону от леса, есть колодец. В нем бьет ключ и вода там должна быть. Если заилился — подкопаем. Травы кругом на табун хватит. Место пустое, люди здесь не ходят. Лес только «шалит». Звуки страшные слышны. Но, кроме звуков — ничего. Сульс, Расти, когда мы уйдем, будете сидеть здесь. Коней на ночь стреножьте. Обязательно. В остальном — вполне безопасно. И нечего так обиженно смотреть на меня. Сходить в лес, это — только половина дела. Обратно надо будет спешить, может быть, быстрее, чем сюда. И еще неизвестно, что страшнее — ошалелый от страха Пегаш или какой-нибудь лесной зверь. Все несогласные могут отправляться в Дрешт и далее в Руалон. Несогласные есть? Вот и славно, что нет! Сульс, снимай накидку и показывай свое кровавое творчество.

Из всех полотен Сульса, это было самое лучшее. Линии, перенесенные с карты, удались ему в большей степени, чем черты «лиц». На копирование надписей времени у него не было, но Бенора и притоки опознавались и без этого. А еще, там была полоса. Широкая, извивающаяся полоса. Сульс пояснял:

— Вот тут все было замазано. Я точку поставил, мол «замазано». А то крови не напасешься на такую полоску. А вот тут — кружочек, тут у них дерево было нарисовано, вот, рядом с полосой. Прям впритык. Значит «дерево». А тут — Сульс показал по другую сторону «полосы», которая делила рубаху на верхнюю и нижнюю часть. — Тут у них башенка была. Но башенку соломинкой рисовать долго. Вот я руну «б» написал. Значит «Башня»…

Условностей было столько, что Нэрнис очистил пол от травы, обтряс дерн, заровнял землю, и принялся переносить карту по рубашке и пояснениям, вычерчивая её заново ножом.

— Вот так было? — Светлый закончил рисунок.

— Точно. Ну, башенка чуть другая, и вот эти загогулины — чуть острее. Но, в общем — так.

Эльфы смотрели на результат. Притоки Беноры у Даэроса не вызвали сомнений. «Загогулины» обозначали горы или холмистую местность. Только эта местность располагалась по обе стороны от полосы. И за полосой «горы» были гораздо острее и протяженнее. Как и должно было быть. Что означала башня… да все, что угодно — от простого дома, коряво нарисованного, до крепости. Но самое главное на взгляд Даэроса, заключалось в одиноком дереве, стоявшем рядом с изгибавшейся по «холмам» полосой. Было бы несколько нелепо предполагать, что никаких других деревьев в Запретном лесу просто нет. А сама полоса не могла означать ничего иного, кроме как сам Великий и Загадочный Предел.

— Может быть еще что-нибудь? Расти, ты карту хоть мельком видел?

— Видал. Тока я в этом не смыслю ничего. Вот, могу сказать, где было пальцами затерто и засалено. Два пятна с обратной стороны. Как будто попало что-то. По краям, где они лапами хватали — тоже. А вот посередь кожи, на этих линиях, вот эта — грязная.

— Ну, просто даже не знаю, что сказать. Чтобы мы без вас делали! — И Даэрос нисколько не преувеличивал.

Судя по тому, что сказал Расти, если прибавить к этому тот разговор, содержание которого они уже знали с помощью Знающих, выходило, что плащеносцы и в дороге и, похоже, в доме спорили насколько далеко можно подняться по притокам выше их слияния. Если верить «засаленной» линии, то Тасьву обсудили так, что затерли. Видеть бы самим ту кожу…

Расти и Сульс отправились за водой к колодцу. Нэрнис решил сначала пройтись к лесу, но увидел, чем занимается его брат и остался. Полутемный копал погреб.

— Даэр! Зачем здесь эта яма? И так в этом месте впадина, а ты её еще и увеличиваешь!

— Нэрьо. Это не впадина. Это погреб. Ясно?

— Бывший.

— Нет, действующий. Лучше помоги. Я тут припрятал кое-что. Двадцать лет назад.

— А что прячут в погребе?

— Нэрьо, ну не еду же! Просто некоторые мелочи. Например, веревки, три запасных плаща, смену одежды — все в промасленном кофре и пергаменте, котелок, три набора накладных волос, два — с бородами, камни, золото и шесть ножей. Мало ли что… Место — замечательное. Если пришлось бы бежать и отсиживаться — лучше не придумаешь.

— Даэр! Ты меня, конечно, прости, но…

— Копай, копай. Вон тем куском доски. Тут, кстати, глубоко копать.

— Чем ты таким занимался, что… в общем, чтобы тебе потребовались места для «отсиживания», а? Мне-то ты можешь сказать, а я постараюсь понять, как ты дошел до такой жизни.

— Ой, Светлый! Ну, что ты выдумываешь? Да ничем я таким не занимался.

— Но… а… зачем?

— На всякий случай. А вдруг пришлось бы заняться чем-нибудь таким, после чего пришлось бы отсиживаться? А тут — такое место зря пропадает.