Кристофер Банч - Король-Воитель

Все девять пар глаз прищурились, и девять фигур изготовились сделать выпад.

Я отскочил назад, и Тенедосу пришлось отказаться от атаки.

— Не надейся на быструю смерть, — сказал он и шагнул ко мне осторожным движением умелого фехтовальщика.

Я заметил, как напряглись его мускулы, и в этот момент у меня за спиной раздался женский голос:

Лирн, дав, махиэл, наст

Ф'рен, ленп асвара аст

Г'лет!

— Бей, Дамастес! Бей скорей!

Все вокруг мгновенно изменилось: комната стала обычной комнатой, дрожавший и переливавшийся воздух успокоился и стал прозрачным, а вместо девяти фигур передо мною оказалась лишь одна.

Какое-то мгновение Тенедос не мог понять, что произошло, но я уже нанес ему рубящий удар. Он завопил от боли, и по его левому боку обильно хлынула кровь. Пока я вновь замахивался, он попытался ударить, но разрубил лишь воздух, я же сделал выпад издалека и проткнул ему плечо. Тенедос присел, норовя попасть мне по ногам, и ему действительно удалось зацепить мою правую ногу ниже колена.

Он попытался продолжить атаку — я видел, что он изнемогает: он жадно хватал воздух раскрытым ртом, — сделав глубокий выпад, но там, куда он целился, меня уже не было, я сменил позицию, и он в своем выпаде со всего размаху наткнулся на мой меч. Клинок проткнул ему сердце и вышел со спины.

Тенедос изогнулся всем телом, повернул ко мне мгновенно постаревшее от боли, ненависти и страха лицо, открыл рот, чтобы проклясть меня, но не смог издать ни звука и начал оседать на пол.

Я вырвал свой меч, и бывший император рухнул на землю.

Я услышал вопль, впрочем, этот звук был чем-то большим, чем просто ужасный крик, это был вой отчаяния, осознания полного поражения — пожалуй, такой звук должна была издавать, разрываясь, сама ткань этого мира, — а земля под ногами задрожала. А может быть, все это было порождением моего сознания, решившего, что именно так должен умирать величайший из волшебников.

Тенедос лежал на боку. Он был недвижим, но я все же сомневался в его смерти и потому пинком перевернул его на спину, вынул из ножен кинжал Йонга и снизу, из-под края ребер, воткнул его Тенедосу в сердце.

Глаза лежавшего передо мною человека были пустыми, мертвыми, но я не забывал, что однажды его уже сочли умершим. Вот когда он окажется без головы, то никаких сомнений больше не будет.

Но прежде чем я успел нанести удар, воздух вокруг меня вновь сгустился, я услышал громкое хлопанье крыльев и отступил назад.

Не думаю, что я верю в богов, по крайней мере в той форме, в которой мы их себе представляем, когда поклоняемся им.

Но то, что я увидел, показалось мне совершенно реальным. В воздухе на короткое мгновение появилось женское лицо. Волосы у видения были взлохмаченные и нечесаные, глаза сверкали яростью. Я не видел голых грудей, но на шее у женщины висело ожерелье — ожерелье из черепов.

Может быть, это была галлюцинация, а может быть, и нет.

И тут же образ Сайонджи исчез.

Тело Лейша Тенедоса лежало неподвижно. На сей раз я точно знал, что с ним покончено, что он больше не вернется и я могу не прибегать ни к каким мерам предосторожности .

В конце концов я оглянулся и увидел Симею, сидевшую на корточках в дверях. Она медленно выпрямилась, потирая живот.

— Этот проклятый булыжник чуть не пробил мне кишки, — сообщила она. — Я долго не могла перевести дух, не то что вста…

Прежде чем Симея договорила, я схватил ее в объятия. Мне хотелось изо всех сил прижать ее к себе, но я вынуждал себя держать ее очень осторожно, чтобы не причинить боль ушибленным ребрам, и чувствовал, как ко мне возвращается жизнь.

Я обнимал Симею и прислушивался. За стенами дворца было почти совсем тихо. Грохот сокрушаемых домов и ужасный рев демона смолкли.

Вероятно, чудовищное существо исчезло, как только умер его хозяин, так как поняло, что никогда не получит обещанной платы. Надеюсь, что смерть Тенедоса уничтожила и это воплощение зла, хотя, увы, не знаю, каким законам подчиняется существование демонов.

Симея сказала, что может стоять и сама, и я опустился на колени перед Свальбардом. Его глаза медленно приоткрылись, затем широко распахнулись, и он молниеносным движением перекатился на бок и вскочил на ноги, успев схватить лежавший рядом меч. А потом увидел труп Тенедоса.

— О! — негромко воскликнул он и, ничего не добавив, вложил меч в ножны.

Я посмотрел на тело Кутулу. Странная улыбка, которая не сходила с его лица все последние дни, застыла навсегда. Надеюсь, он улыбался потому, что Сайонджи оказала ему милость, сообщив о том, что его бывший господин наконец-то расстался с жизнью.

Мы с Симеей вышли из императорских покоев на мост. Внизу, во внутреннем дворе, стояли, опираясь на мечи, трое мужчин в пестром одеянии моих разведчиков. Остальные пришедшие со мной солдаты лежали неподалеку, убитые или жестоко изувеченные. Кошмарных воинов, с которыми они бились, больше не было — на камнях лежало множество детских и женских трупов. Еще одно зло, сотворенное Тенедосом, исчезло с его смертью.

Одним из троих разведчиков был Йонг. Увидев меня, он громко крикнул:

— Эй, симабуанец! Похоже, что все кончилось!

Да, все кончилось.

Кровавое царствование Короля-Провидца, Короля-Демона наконец-то завершилось.

26

А ЭТО, ПОЖАЛУЙ, НАЧАЛО

Впрочем, все проходит гладко только в романах. Большая часть армии Тенедоса сдалась или разбежалась; солдаты срывали с себя форму, стремясь вновь стать обыкновенным людьми. Впрочем, были и упрямые и непримиримые бойцы, которых приходилось буквально выковыривать из укреплений, в которых они засели, и убивать.

Годжама, волшебника и ближайшего помощника Тенедоса, никто и никогда больше не видел, и мы надеемся, что он или умер вместе со своим хозяином, или был унесен демоном.

Трерис несколько дней скрывался, а затем попытался под покровом ночной темноты бежать из города, хотя, куда он намеревался направиться, так и осталось неизвестным. Он пробрался на берег Латаны к одной из пристаней парома, надеясь утром незаметно проскользнуть на какое-нибудь судно. Для маскировки он переоделся в гражданское платье.

Но кто-то все же его узнал, потому что, когда взошло солнце, его абсолютно голый, если не считать желтого шелкового шнура на шее, труп лежал на ступеньках, по которым купальщики сходят в воду.

Наши судьбы сложились более благополучно.

Мы умоляли Линергеса остаться главнокомандующим армией, но он отказался, сказав, что в его лавках без него плохо идет торговля, а сам он не может больше жить без своей жены Гуланы. Так что этот тихий человек, оказавший своей стране поистине неоценимые услуги, почти сразу же после нашей победы покинул разгромленную столицу и возвратился в тот самый провинциальный город, из которого прибыл в мою армию.