Том Арден - Султан Луны и Звезд

Капитаном вдруг овладело волнение, но он тут же вспомнил об уабинах и в тоске прислонился к потрескавшемуся столбу.

Кто-то, стоявший по другую сторону от столба, громко вздохнул.

— Будь он проклят, Каска Далла, будь он проклят, будь проклят!

Капитан заглянул за столб и увидел мужчину, выражение лица у которого было столь же тоскливым, как у него самого. Капитан с любопытством смотрел на незнакомца и в конце концов не удержался — спросил у того, не лишился ли тот, часом, какого-нибудь сокровища.

— Ах, дружище, сколько сокровищ мне принадлежало до тех пор, пока Каска Далла не отнял их у меня!

— О, наверное, эти человеки — настоящая злодей! Не держать ли он лютый кобра в свой сады?

— Кобра? Да он сам — кобра! Я честно трудился, делал свое дело, зарабатывал свои денежки потом и кровью, а из-за этого мерзавца Каски я лишился всего, что было нажито непосильным трудом! Из-за него меня побили палками и отняли у меня перстень с печатью калифа. Капитан-господин, что же мне делать? Что осталось несчастному Эли Оли Али? Осталось только начать новую жизнь в какой-нибудь далекой стране.

Капитан с гордостью указал на свое судно под эджландским флагом, покачивающееся у причала в дальнем конце гавани.

— Друг, я бы сумей отвозить ты к такой страна, но увы, мой «Катаэйн» захвачен уабины. Эти зловредный язычник не выпускай мой корабль из порт!

— Пф-ф-ф! — фыркнул Эли Оли Али. Его масленые глазки сверкнули. — Обвести вокруг пальца можно кого хочешь, даже уабина. Капитан-господин, если бы ты послушался меня, я тебе точно говорю: мы смогли бы улизнуть на твоем прекрасном корабле. Что-нибудь придумаем... О, я даже не сомневаюсь!

Капитан протянул новому знакомцу руку.

— Ну, тогда ты бывай мой друг, хоть и иноземцы.

Эли Оли Али осклабился. Еще несколько мгновений назад он думал, что его жизнь кончена. А теперь в его изворотливом, изобретательном уме уже вертелись тысячи идей.

— Капитан-господин, я знаю одну харчевню неподалеку отсюда. Ведь вы, эджландцы, любители выпить, верно? Почему бы нам не наведаться туда, не посидеть да не подумать, как нам быть?

С этими словами сводник развернулся и проворно зашагал в сторону проулков, начинавшихся сразу за пристанями. Буби спрыгнула с плеча капитана и запрыгала следом.

— Погодить, мой миленький, погодить! — крикнул ей вдогонку капитан, размахивая костылем. — Не забывать, у меня маловато ноги!

— Джинн?

Прыщавый нежился на диванчике на берегу пруда. Он лежал, закрыв глаза, положив голову на мягкий валик, и наслаждался ласковым теплом солнца. Сквозь его смеженные веки проникал красный свет. Жаркий воздух был неподвижен, и все же до Прыщавого то и дело долетали ароматы тысяч благоухающих цветов, плодов и лиан.

— Джинн? — вновь пробормотал Прыщавый.

Когда он разжал веки, коротышка-джинн парил в воздухе над прудом. Он, скрестив под собой ноги, восседал на волшебном ковре. Да. Он никуда не делся. Пусть присутствие джинна не слишком радовало Прыщавого, но мысль о том, что тот мог исчезнуть, сильно пугала. Прыщавый обвел опасливым взглядом высоченный тюрбан, пухлый живот, широкие рукава. Подумать только: его судьба зависела от этого карикатурного коротышки! На круглом лице джинна появилась улыбка.

— Господин?

— Просто мне стало интересно, где ты, вот и все.

— Хо? А я-то подумал, что у тебя наконец появилось ЖЕЛАНИЕ.

Прыщавый подозрительно глянул на джинна.

— Пока нет.

— Но ведь ты ПОЖЕЛАЛ узнать, где я, не так ли?

— Это было не желание.

— А что же? Хотение? Но разве хотение — не ЖЕЛАНИЕ? На самом деле, господин, я просто не сомневаюсь в том, что твой разум переполнен ЖЕЛАНИЯМИ. Но ведь это прекрасно — пребывать в таком расположении духа, не правда ли? Такое расположение духа порой приводит к вдохновению, а это так восхитительно для молодого человека. — Джафир разлегся на ковре, положил руки под голову, а одну ногу — на другую, согнутую в колене. Вынул откуда-то трубку, набитую джарвелом — наверное, из широченного рукава, — и глубоко затянулся. — Ах, как я ЖЕЛАЛ бы снова стать молодым, наполненным ЖЕЛАНИЯМИ, и чтобы вся жизнь была впереди! Что ж... так оно и было когда-то, покуда я не попал в руки злого чародея. Гм. Я хотел бы стать наполненным желаниями... Приятное состояние... но так сказать, наверное, непросто, а, молодой господин? Ты мог бы так сказать?

Прыщавый ухмыльнулся.

— Думаешь меня надуть, да?

— Господин, я не думаю. Я знаю.

Улыбка джинна сменилась неприятной усмешкой. Прыщавый вскочил с дивана, пошел по бортику, обрамлявшему пруд, расставив руки в стороны для равновесия. «Сосредоточься, сосредоточься!» — твердил он себе мысленно. Он знал — конечно же, он знал, каким будет его третье, последнее желание. Он должен был пожелать стать красивым. Но все было не так-то просто. Мало было ваять да и сказать: «Сделай меня красивым». Красивым? Но как? Каким именно? Прыщавый запросто мог не успеть опомниться и превратиться в красавицу из племени ба-ба, закованную в цепи и находящуюся на судне работорговца, направляющемся к берегам далекой Венайи. И потом — было многое другое, чего он желал. О, ему нужно было думать, думать, думать хорошенько! Все дело было в том, как правильно построить фразу...

— Джинн, скажи мне кое-что.

Коврик скользнул по воздуху и мгновенно оказался рядом с парнишкой.

— Ты ЖЕЛАЕШЬ о чем-то узнать?

— Мы просто разговариваем, джинн. Мы ведь можем просто разговаривать, правда?

— Если ПОЖЕЛАЕШЬ, господин.

— Я не желаю!

Джинн выгнул брови дугами.

— О! Значит, ты ЖЕЛАЕШЬ, чтобы я исчез?

— Я желаю... джинн, ты же понимаешь, я не это хочу сказать!

— Бедный господин. — Джафир направил ковер-самолет по кругу около отчаявшегося Прыщавого. — Надеюсь, ты не будешь на меня обижаться за то, что я тебя мучаю, — усмехнулся он. — Но ты должен понять, какое волнение владеет мною. Я ведь сказал тебе о том, что треклятая лампа осталась там, откуда я тебя унес, верно? Здесь ее нет? Ведь ее нет здесь? Так что ты должен понимать, что снова тебе меня внутрь лампы не загнать. Тебе остается одно: назвать свое последнее ЖЕЛАНИЕ — и я обрету свободу!

Прыщавый, покачиваясь на бортике, отозвался:

— А может, я никогда ничего не пожелаю. И куда же ты тогда денешься?

Джафир расхохотался.

— Никогда ничего не ПОЖЕЛАЕШЬ? Не бойся, непременно ПОЖЕЛАЕШЬ! — Коротышка обхватил себя руками. — О, какое счастье меня тогда ожидает! Сколько всего можно выбрать... но как поступить? Вернуться ли мне в Куатани к моему дорогому, горячо любимому братцу? Что ж, пожалуй, но ведь я буду свободен, в конце концов. А может быть, стоит податься в Каль-Терон и захватить престол Большого Мальчика? Нет... пожалуй, это будет слишком просто и легко... Пожалуй, мне бы стоило отправиться в длительное странствие, поискать другие страны, которые можно было бы завоевать... хочется, понимаешь ли, как следует размяться после того, как долго протомился в этой гадкой лампе. Гм-м-м... Но, с другой стороны, быть может, мне захочется остаться с тобой, мой милый, здесь, в этом мире мечты, и жить в роскоши... Но, юный мой господин, будь осторожен! Соберись с мыслями! Ой, ты чуть было не оступился!