Джон Ринго - Укрощение огня

Мы предлагаем не просто палату, состоящую из аристократов. В палату в качестве полноправных членов будут входить и выборные представители различных штатов, но в то же время и те, кого выберут за какие-либо определенные успехи на гражданском поприще. И еще: процент аристократии не будет величиной неизменной. Семьи вырождаются. Некоторые члены просто исчезнут, а их места займут другие. Количество членов палаты тоже может увеличиваться в связи с расширением территориального влияния, причем среди новых членов будет поровну и с гражданской и аристократической стороны. Это будет очень гибкая организация, которая будет способна со временем меняться и в то же время отсеивать именно те самые сиюминутные помыслы, которые так часто в прошлом вели к падению демократического общества. – Он также кивнул присутствующим и сел.

– Теперь своими соображениями поделится Эдмунд Тальбот, уважаемый представитель Вороньей Мельницы, – заявила Шейда и кивнула Эдмунду.

Тот со вздохом поднялся на ноги, прекрасно понимая всю тщетность того, что собирался сказать.

– Есть нечто такое в человеческой натуре, что, как ни странно, ратует за рабские цепи, – начал Эдмунд, окинув взглядом собравшихся. – Надо называть все своими именами, и сейчас мы спорим именно об этом. Оба уважаемых представителя и Читао и Вестфала говорили истинную правду. Любое демократическое общество должно опасаться необдуманных сиюминутных страстей, неважно, что требует толпа: хлеба и зрелищ или войны. И этим страстям необходимо ставить преграды, именно этим занимается представительная демократия. Но те преграды, за которые они тут так истово выступали, вовсе не являются преградами, – это цепи, цепи для нас и для наших детей. Представитель Читао говорит о низших слоях общества, и он прав. Как только дети начнут нести ответственность за долги родителей, у них не останется иного выхода, как мятеж или смерть. Но ведь из этих рабов, рожденных в рабстве и умирающих в рабстве, может явиться следующий Вашингтон, Цукья или Ассам. Как им достичь своего потенциала, если перед ними не будет никакого выбора и это будет определено законом – законом, под которым мы с вами сейчас собираемся поставить наши подписи?

Что касается наследственной аристократии, никогда за всю историю ни один аргумент в ее пользу не выдержал испытания временем. Уважаемый представитель Вестфала говорит о том, чтобы «противостоять толпе», но разве не Сенат противостоял действиям Сципиона Африканского в Пунических войнах? А вот поддерживала его именно толпа. Множество примеров тому, что подобные органы действуют не во благо нации, а лишь на основании убеждений и предрассудков небольшой горстки избравших самих себя, желающих больше всего на свете во что бы то ни стало удержать власть. Северо-Американский Союз развалился не из-за «толпы», а из-за того, что некоторые политические партии так зажрались, что сами же и лопнули от обжорства и непомерной жадности той самой богатой аристократии. Эти богатеи были настолько далеки от реальности, что не замечали приближающейся опасности. То же самое можно сказать о Разийском Союзе – там к власти пробилась бюрократия, ставшая наследственной и настоявшая на самопереизбрании. Она также была далека от реальности, и через какое-то время положение стало критическим.

Лично я и мои соратники, представители Оверджея и Калинаса, – мы вступаем в Союз. Но знайте, на нашей территории все граждане, все представители толпы свободны: свободны действовать, свободны голосовать, свободны получать от жизни все сокровища и радости, которые по закону им полагаются. Если какой-либо «раб» пересечет границы нашей державы, он обретет свободу, и тогда вам, чтобы получить его назад, придется посылать за ним свои армии. Более того, хоть мы и принимаем мантию аристократии, потому что ее насильно накидывают на нас, но мы в корне возражаем против самой сути этого явления!

Шейда кивнула Эдмунду. И он занял свое место, гневно поглядывая на представителя Читао.

– Остались лишь вопросы об аристократии и батрачестве. Мы сейчас проголосуем и тем самым решим их. Первым делом голосуем за разрешение долгового батрачества в тех областях, которые выступают за него, и одновременное искоренение его в остальных областях.

Как она и опасалась, поправку убрать не удалось. Оказалось, что представителей, проголосовавших за нее, больше, чем против. Шейда уже подумывала, что пошла на слишком много компромиссов и пригласила на собрание представителей городов, которых, может, и не стоило звать вообще. Но она не могла упускать даже малейший шанс. Пусть эти люди не во всем с ней согласны, но они ее все-таки поддерживают, пусть и ценой временного возвращения к крепостному праву. Такова плата.

– Поправка прошла, – грустно констатировала Шейда и взглянула на Эдмунда.

Тот лишь пожал плечами.

– А теперь о составе Верхней палаты парламента, в состав которой предлагается вводить и наследственных аристократов, и людей, получающих пост пожизненно за личные заслуги перед обществом. Будем голосовать.

И эта поправка прошла. Скорее всего, большинство делегатов уверены, что именно они окажутся в числе первых аристократов – членов Верхней палаты.

– Итак, мы разработали черновой вариант Конституции, – процедила Шейда. – Мы тут же размножим ее и приступим к распространению. Когда вы получите копии Конституции у себя на местах, приступайте к обсуждению, как сочтете необходимым, но постарайтесь вернуть копии как можно быстрее. Нам нужно знать, одобряете ли вы этот закон или нет. Помните, что это последний из черновых вариантов: если какая-либо община не примет его, значит, она отказывается от вступления в состав Свободных Штатов, следовательно, и от любой поддержки с нашей стороны. И от меня лично, – прибавила она, снова взглянув на Эдмунда.

Тот нахмурился, но кивнул в ответ.

– Благодарю всех за присутствие. – Шейда жестом дала понять своим виртуальным собеседникам, что собрание закончено и все свободны. Все – кроме Эдмунда. – Ты не примешь этот документ? – спросила она его.

– Приму, – после короткой паузы ответил он. – Но я абсолютно серьезно говорил о рабах, которые попадут на нашу территорию. Если нужно будет доказывать мою позицию силой, я готов ввести свои легионы даже в Читао.

– А как дела с легионами? – поинтересовалась она.

– Пока что нет даже и центурии[11], – ответил он. – Но зато все идет хорошо.

– В качестве королевы я буду иметь право голоса в назначении кабинета, – сказала Шейда. – Тебя я хотела бы назначить военным министром.

– А я не хочу, – ответил Эдмунд. – Я хочу быть на поле боя вместе с солдатами. Ты даже не представляешь, как я устал сидеть за столом.