Александр Зотов - Еще один Фэнтезийный мир. V2.0

— Кота? — теперь наступила очередь стражника удивленно переспрашивать.

— Э-э… да хмк. Мне приказали отнести его, — пояснила Втри, схватив за шкирку попытавшегося было сбежать Караса, — он отравлен или что-то вроде этого. Но мне забыли сказать, где кхам… содержат посла.

— Да после того как… В последнее время постоянно случается что-то в этом роде. — О гвардейцах все забыли — согласился гвардеец, не обративший должного внимания на анатомические особенности Караса.

— Да, а этот нов…

Внезапно что-то, похожее на кирпич обрушилось на лицо Втри, полностью и бесповоротно лишив возможности что-либо говорить.

— Не стоит об этом.

— Вму? Ву-ум.

— Ты ведь понял меня?

— Вугувм.

— Пошли, — произнес гвардеец. — И больше никаких споров.

— Но…

— Тебе повезло, солдат. Мой отряд как раз охраняет камеры, в одной из которых содержится какой-то посол. Ко всему прочему, он еще и волшебник.

— Отлично, это точно он!

— Ну вот и хорошо. Пошли.

«Конечно же, все идет не совсем гладко, — размышляла Втри, с трудом поспевая за человеком-горой, — но с другой стороны, едва ли это бесполезный кот и вправду привел бы меня, куда надо. И потом, он вроде бы ни о чем не догадывается…».

Было ли это случайностью, или же Карас все же знал, куда идет, но как бы там ни было, идти оказалось совсем недалеко. В сторожке, за грубо сколоченным столом сидели еще трое гвардейцев. На столе, кроме пары бутылок с вином, чего-то жареного и бадьи с рисом, лежала связка редиски, неотъемлемого овоща праздника Синаймар.

Как отметила Втри, праздновали гвардейцы уже довольно давно, что было ей на руку, если именно здесь содержат волшебника. Впрочем, в сложившейся ситуации были свои минусы. Например то, что гвардейцы то и дело хлопали Втри по спине и пытались обнимать. Ей лишь оставалось радоваться, что кольчуга достаточно жесткая, и никто не почувствовал некоторые анатомические различия. При этом никто не обратил внимания на то, что она почти на две головы ниже самого низкого из гвардейцев. Еще ей, в общей сумме, пришлось выпить полкружки чего-то обжигающе крепкого. А кот куда-то сбежал. Впрочем, последнее было скорее плюсом, чем минусом.

Спустя полчаса Втри все-таки удалось вырваться из сторожки в сопровождении лишь одного из солдат, слишком пьяного чтобы оказать хоть какое-то сопротивление в случае необходимости.

— Как успехи, Фамб? — поинтересовался сидевший в углу Холдар.

— Будто бы сам не видишь, — огрызнулся Фамбер.

— Ну вдруг ты нашел чудесным образом появившуюся трещину или камень на самом деле сделан из крашеной бумаги. Или кость обладает свойством размечать скальные породы.

— По крайней мере, я хоть что-то делаю.

— И сколько ты собираешься просидеть здесь? Десять лет? Двадцать? Поверь, никто не позволит нам задержаться в этой камере так долго. И даже если у тебя все получится, то как ты собираешься спускаться… если мне не изменяет память, с пятого этажа?

— Что-нибудь придумаю, когда до этого дойдет, — раздраженно ответил волшебник, ни на секунду не отвлекаясь от своей работы.

— Я бы на это посмотрел.

— А что ты предлагаешь?! — резко развернулся волшебник.

В руке волшебник сжимал заостренный обломок берцовой кости, а его борода была несколько растрепана, что производило в целом пугающее зрелище, заставляющее задуматься о парадоксе заморозки древнего человека с его последующим оттаиваньем через тысячи лет. Впечатление портило лишь чрезмерное, для древнего человека, число слоев одежды, но с другой стороны, кто разберет этих древних людей.

— Думаю, что стоит подождать, пока что-нибудь произойдет, — безмятежно ответил Холдар.

— Ха! Я так и думал, что у тебя нет плана, — победоносно воскликнул Фамбер.

— Ковыряние костью в стене тоже трудно назвать планом, — парировал Холдар.

— Но я пытаюсь хоть что-то делать.

— Думаю, что что-нибудь произойдет много раньше того момента, когда ты проковыряешь в стене дырку, достаточную для того, чтобы можно было пролезть через нее и прыгнуть с высоты четвертого этажа на голые камни.

В ответ волшебник лишь прорычал что-то неопределенное, после чего с удвоенным рвением кинулся ковырять стену.

Следующие минут пять единственными звуками было лишь шуршание стирающейся кости, да ровное храпение Фур-Дур-Кафа. Похоже, единственным уроком о шпионаже, который ему успели преподать, так это то, что никто не обращает внимания на человека, если он тихо сидит в темном углу. Только забыли объяснить, что при этом не стоит спать. Хотя с другой стороны, он не раз доказывал, что способен чувствовать попытки побега сквозь любой, самый глубокий сон.

— Вот и то самое что-то, о котором я говорил, — спокойно, так как будто бы знал, что все будет именно так, а не иначе, произнес Холдар.

Хоть и с неохотой, но Фамбер все-таки обернулся, лишь для того, чтобы недовольно произнести:

— Но это ведь всего лишь кот. Предлагаешь приготовить из него что-нибудь? Я еще не настолько голоден.

— Это ведь не просто кот. Или, по-твоему, пара перепончатых крыльев на спине кота — это нормально?

— Это тот самый кот, которого Шус решил взять, но что с того. Вряд ли он сможет открыть дверь.

Тем временем кот с легкостью пролез между прутьями окошка двери. Создавалось ощущение, что пришел он с вполне определенной целью. С кой именно, Холдар и Фамбер поняли слишком поздно.

Несколько часов мышь-Шус провел, сооружая себе домик из своей собственной одежды. Точнее, одежды своей человеческой версии. К облегчению Фамбера сбегать мышь-Шус никуда не собирался. То ли его человеческая частица подсказала ему, что если кто-то и может ему помочь, так только этот волшебник, то ли мышиной части просто приглянулся родной запах. Последние минут двадцать мышь-Шус мирно спал, зарывшись в глубины своего дома, пообедав найденным в кармане черствым и уже начавшим плесневеть огрызком пшеничной лепешки. И последнее, чего он ожидал, так это того, что монстр, состоящий исключительно из клыков, когтей и глаз, не испытывающий даже малейшего уважения к чужому труду, разрушит его домик и извлечет из него бедного мыша-Шуса.

При этом его охватили крайне противоречивые чувства. С одной стороны спиной мозг сковал леденящий страх, а в стенки мозга головного, состоящего чуть ли не целиком из мозжечка, панически билась лишь одна единственная мысль: «этот монстр сейчас убьет меня!». С другой — человеческое «я», от которого осталось совсем немного. Осознание этого самого «я» смутно чувствовало, что этот клубок когтей и клыков, не так уж и ужасен. И что он ни в коем разе не причинит вред ему, Шусу. Это противоречие сковало тельце мыши, лишив его даже шанса на побег. Однако, к удивлению всех, кроме разве что самого кота, впрочем, о чем именно думают коты, никто достоверно не знает, последний не торопился запускать клыки в свою жертву. Более того, он даже не пробовал играть с ней. Просто держал в лапе и смотрел с каким-то недоумением.