Danielle Collinerouge - Гарри Поттер и Враг Сокола

— Вот, пожалуйста, выпейте настоечку, к утру рука и заживет, — проворковала Поппи, поднося ко рту Амбридж ложку с темной жидкостью.

— Опять эта гадость, от которой я всю ночь не спала! — взвизгнула директриса.

— Нет-нет, сегодня перелом не такой страшный, — поспешила успокоить ее мадам Помфри. — Вот это лекарство поможет вам, профессор, кость зарастет аккуратно и правильно.

— Неужели вы не умеете сращивать кости заклинанием?! — возмутилась Амбридж.

— Умею, но не все кости можно сращивать таким способом. А если я сделаю что-то не так, вам опять придется удалять кость и…

— Не надо! — квакнула директриса. — Давайте сюда вашу настойку.

Поппи ловко влила в большой жабий рот ложку лекарства и принялась удобно устраивать директрису в кровати.

— Да что же это такое! — возмутилась Амбридж. — Я буду ночевать в одной комнате с Поттером?!

— Но ведь это больничное крыло, куда же мне девать заболевшего Поттера? — удивилась мадам Помфри. — Давайте я перемещу его кровать подальше и отгорожу его ширмой.

— Меня лучше отгородите! — приказала Амбридж и учителя с мадам Помфри с шумом и бестолковой суетой принялись устанавливать ширму.

Гарри тихо смеялся, уткнувшись в подушку. Наконец ширма была установлена, и учителя с наилучшими пожеланиями покинули больничное крыло.

— Что вам, мистер Малфой? — услышал Гарри строгий голос мадам Помфри.

— А я, короче, хотел Поттеру передать кое-что, — ответил Драко.

— Я же сказала, мистеру Поттеру ничего не нужно, тем более от вас, — отрезала мадам Помфри.

— Ну а почему Грейнджер, Уизли к нему приходили, чего-то там приносили? Им можно, а мне нельзя? И вообще, я — староста школы и сын Министра Магии, захочу, и отец вас уволит!

— То, что вы — сын Министра Магии, не дает вам право нарушать школьный режим и невежливо разговаривать со старшими, мистер Малфой! — твердо произнесла мадам Помфри. — Тем более, сейчас уже 10 вечера и, как мне кажется, вы должны быть в своей гостиной.

— Ладно, — неохотно согласился Малфой. — Кребб, Гойл, пошли, короче.

Мадам Помфри захлопнула за ними дверь и, что-то недовольно пробормотав в адрес старосты школы, ушла в свою комнату. В больничном крыле повисла тишина, нарушаемая недовольным сопением Амбридж, у которой ныла рука. Гарри, выставив блок, попытался уснуть. Тихий скрип двери вырвал его из полудремы. В больничную комнату тихо вошли Малфой, Кребб, Гойл и Люси.

— Ого, этого героя типа окружили почетными ширмами, — шепотом произнес Малфой.

Люси согласно прихрюкнула.

— Ну, ты прихватила с собой бомбу-вонючку? — спесиво спросил у неё Малфой.

— Да, вот возьми, Драко, бесплатно!

— Это для общего дела, отец тебя не забудет, когда закончишь школу, — покровительственно похлопал ее по плечу Малфой.

Кребб и Гойл тихо, насколько это было возможно, хихикали. Драко взял протянутую ему какобомбу и с довольной ухмылкой кинул ее за ширму.

— Ну, Гарри, расскажи ещё раз, как это было? — попросил Рон, вытирая слезящиеся от хохота глаза.

— Рон, извини, мне уже плохо от смеха, я же до утра смеялся, — простонал Гарри и тоже вытер выступившие от смеха слезы. — Этак я и выздоровею раньше времени…

— Нет, ну это просто кайф! Малфой! Староста школы! Такое вычудил! — Рон снова захихикал. Гарри прыснул.

— Слушайте, а со Слизерина хоть 5 баллов сняли? — спросил он.

— Куда уж там! — хмыкнула Гермиона. — Получилось как в том анекдоте!

— Каком? — одновременно спросили Гарри и Рон.

— Идет веселая свадьба. Неожиданно появляется шафер со страшным известием: невесту изнасиловали, праздник кончился. Гости в растерянности — что делать? Снова входит шафер и объявляет: праздник продолжается, негодяй извинился!

Гарри и Рон закатились в новом приступе смеха. Гермиона тоже не удержалась от широкой улыбки.

— Так что Малфой, негодяй такой, извинился? — спросил Гарри.

— Полагаю, что за него извинялся папа, — отозвалась Гермиона. — И Жаба ответила: ничего, бывает. В конце концов, это было даже почетно. Ведь бомбу кинул не кто-нибудь, а сам сын Министра Магии!

— Это была особенная бомба! Она приятно пахла! — поддержал ее Рон.

— Поэтому ничего страшного не произойдет, если Драко взорвет её ещё раз, а мне дадут Орден Мерлина Второй Степени, — добавила Гермиона, перекривляя Амбридж. — Кстати, уже вся школа знает об этом чудо-взрыве, потому что Люси Луш всем рассказывала и изображала в лицах шум, грохот и последующую возню за умеренную плату, а чтобы такое послушать, многие школьники не скупились.

— Ну надо же! И от Люси бывает польза. А что Снейп? — сквозь смех спросил Гарри. — Как он это все пережил?

— За завтраком брезгливо кривился и сел на другом конце стола, — ответила Гермиона.

— Точно! — Рон загоготал.

— Ой, я не могу, я так и выздоровею раньше времени от смеха, — всхлипнул Гарри.

— Нет, Гарри, раньше не выздоравливай, — серьёзно сказала Гермиона. — Амбридж сейчас такая злая на тебя ходит, что вот-вот лопнет. Помимо этого начались бесконечные контрольные и проверочные работы, подготовка к балу, Филч уже нагло требует, чтобы каждый день наказывали по полфакультета — все вымыть и вычистить к празднику.

— Ага, — подтвердил Рон. — Я и сам совсем не прочь заболеть.

— Гермиона, а тебя эта мымра не трогает? — спросил Гарри.

— Пыталась, но я очень умно и осторожно себя веду, ей не к чему придраться, — ответила Гермиона.

— Не иначе как любовь, — прохихикал Рон. — В случае с тобой, Гарри, жабу это не останавливало.

— Я — девушка, меня пороть… это как-то не то. А вот придираться к Гарри Амбридж действительно умеет, — произнесла Гермиона.

Во время обеда Рон грустно молчал и только за десертом обратился к Гермионе.

— Слушай, Гермиона, ну кого же мне на бал пригласить? Тебе хорошо, голову ломать не надо, мадам Помфри сказала, что к рождественскому балу Гарри выздоровеет. А что делать мне?

— Неужели все девушки тебе отказали? — спросила Гермиона удивленно.

— Нет, то есть, я какую зря не хочу! Парвати на меня даже не смотрит, я подумал, может, Падма, ее сестра, так у той давно уже свой парень есть. Лаванда вообще нос задрала — выше некуда. Её четверо парней пригласили, так она не знает, кого предпочесть! — Рон томно закатил глаза, перекривляя девушку. — Может, вообще на бал не идти? Так жалко, мантию показать охота.

— Если ты хочешь прийти только из-за той оранжевой безвкусицы, то действительно не стоит, — ответила Гермиона.

— Тебе не нравится моя мантия? — возмутился Рон. — Да она же дорогая какая! Ты хоть знаешь, сколько она стоит?