Евгений Эс - Седой

Спустя месяц в замке появился герцог Крон Гросс и состоялся первый непростой разговор на тему производства искусственных алмазов между будущими участниками этого предприятия. Гросс форсировал события, Сиан упирался и критиковал затею, а Виктор сейчас больше был заинтересован овладением магией, чем производственными вопросами, но не идти на поводу у начальника тайной стражи Сомов не мог и всячески его поддерживал.

Тессар очень скептически отнесся к озвученному проекту и разносил его в пух и прах:

— Думаете, что вы первые кто до этого додумался? Идея о создании алмазов из графита уже сотни лет будоражит умы, после того как впервые сожгли алмаз превратив его в графит. Но совершить обратный процесс еще никому не удалось, — поучал магистр дилетантов, — В Асттроне вампиры из академии пять лет пытались получить алмазы с помощью многотонного магического пресса и высочайших температур. Они бились пять лет, но не создали ни одного алмаза! А вы сейчас предлагаете делать абсолютно то же самое, что и они. Черт возьми, герцог, это самая большая глупость, которую я от вас слышал.

— Мы будем делать не то, что вампиры, господин магистр, — попытался возразить Сомов, — а именно то, что нужно делать, чтобы получить алмазы. Мне известны основные параметры температуры и давления, а главное состав шихты, в котором точно образуются кристаллы алмазов. Нам не придется гадать.

Сиан недовольно покосился на Виктора.

— Ну ладно, я понимаю, что этот недоучка Вик, после месяца обучения возомнил себя гением, способным осуществить переворот в науке. Но ты-то, Крон! Ты же самый прагматичный человек, какого я знаю! Я и представить себе не мог, что ты способен согласиться на подобное безрассудство. Ты хоть представляешь, сколько средств потребуется вложить в предприятие, которое на выходе даст круглый ноль. Ты знаешь, во сколько обойдется только одно устройство для нагнетания невероятных температур и давления? Я сейчас точно не скажу, но где то у меня в архивах есть альтийский журнал с подробным описанием и характеристиками их устройства. Там колоссальные температуры и давление.

— Температура от тысячи трехсот до двух с половиной тысяч градусов, давление от пятидесяти тысяч до девяносто пяти тысяч атмосфер, — подсказал Сомов, — Где-то так. Мне бы надо это еще вспомнить.

— Ах, вот значит, кто первый добрался до моего альтийского журнала. Это ты оттуда почерпнул свою «уникальную» идею, Вик? А то, что она в итоге закончилась провалом, ты прочитать не удосужился?

— Не оттуда, — сердито ответил Сомов, — В другом издании читал, где в итоге все закончилось триумфом.

— Поверь, Тесс, — встрял в разговор Гросс, — данные у Виктора достоверные.

— Но откуда у него эти данные?

— Просто поверь, Тесс. Без лишних вопросов.

— Я ученый с многолетним опытом должен поверить своему ученику, которому без году неделя?

— Ну, хорошо, уважаемый Тессар. Ему ты можешь не верить, но мне-то ты надеюсь, веришь?

— Нет, — отрезал магистр.

— Разве я тебя когда-нибудь обманывал? — возмутился герцог.

— Да.

— Так, — голос у начальника тайной стражи стал ледяным, — Виктор, иди, пока погуляй. Мне нужно поговорить с господином Сианом наедине.

— Чего они там раскричались? — лениво поинтересовалась Ленора, читающая книгу у пылающего камина в малом зале.

— Контроверза, — одним словом ответил Сомов.

— Умный, да? Тебя давно пороли?

— Я свободный гражданин, госпожа Ленора. Меня никто не имеет права пороть. Но удовлетворяя ваше неуместное любопытство, отвечу — очень давно.

— А то я не знаю, — все так же лениво продолжала девушка, — Ты почему не обратишься к лекарю? Сходи к нему, пусть вылечит твою спину. Мне она не нравится.

— Непременно последую вашему совету.

— Последуй, последуй. Я хочу познакомить тебя со своими друзьями, но не желаю при этом стыдиться из-за твоего внешнего вида.

— Извините, баронесса, но почему вы решили, что я хочу знакомиться с вашими друзьями?

— Ты откажешь в моей просьбе? — ангельским голоском спросила Ленора, — А если я скажу — пожалуйста?

Виктор не торопился отвечать. Кто его знает, что там у этой чертовки на уме. Не исключено что опять готовит какую-нибудь каверзу, раз заговорила таким тоном.

— Ты очень дурно воспитан и ведешь себя как мужлан, Виктор Сангин. А еще хочешь стать бароном. Смешно. Разве настоящий барон посмел бы отказать даме или молчать когда его спрашивают?

— Я обдумаю ваше предложение, госпожа, — неохотно ответил Сомов.

— Нет, ты неисправим, — укоризненно вдохнула девушка и положила книгу на красную бархатную столешницу каминного столика, — Надоело читать эту глупость. Спой лучше что-нибудь про любовь, — сказала она и, заметив, что Виктор не торопится выполнять ее просьбу, добавила: — Ну, пожалуйста, Вик, ну я тебя очень-очень прошу.

Иногда она бывает довольно таки милой, подумал Сомов, берясь за гитару и глядя на баронессу. И внешность у нее очень даже ничего. Особенно эти пухленькие губки. Такие розовые, нежные, чувственные, сладкие. Нет, все! Виктор решительно встряхнул головой, избавляясь от неуместных мыслей. Надо при следующем выезде в город обязательно заглянуть в бордель. А то это уже никуда не годится.

Каждую неделю на выходные дни Виктор покидал замок магистра и два дня фактически не вылезал из своей музыкальной студии. Оба вечера он выступал в «Трюме» вместе с остальными музыкантами, а одну ночь на сцене проводил единолично в кругу своих поклонников. В эту ночь он полностью расслаблялся, отдыхал душой и позволял себе исполнять самые смелые песни. Сомова еще по привычке называли Элвис, но на новой афише уже было написано имя Виктор, и даже красовался его портрет. Братьям-художникам не пришлось долго объяснять, что такое постер и как он должен выглядеть. Созданное ими творение производило сильное впечатление. Особенно удачно получился выразительный взгляд Виктора, который буквально цеплял зрителя, поэтому художники получили за отменную работу щедрый и заслуженный гонорар. Новый огромный плакат разместили непосредственно над входом в таверну, и он занял целых два этажа. С плаката, выполненного в черно-синих тонах сквозь белые пряди волос, спадающие на глаза, пристально и с еле уловимой грустью смотрел на чужой мир музыкант.

Глава 8

Вспомнить все

Магическая ретроспективная машина, извлеченная из хранилища, очень походила на стиральный автомат. Конечно, она была сделана не из белого пластика, а из потемневшей местами до зеленой патины меди, скрепленной заклепками, но сходства со стиральной машиной от этого не теряла, особенно если учесть круглое отверстие с вращающимся барабаном, куда должна была помещаться голова пациента. Для работы машины потребовалось огромное количество кристаллов и в ход пошли менее прочные минералы — топазы и камни бериллиевой группы. Под руководством магистра Виктор впервые лично своими руками попробовал переносить заклинания с матрицы в кристаллы. Получалось у него плохо. Трудно было с одного взгляда правильно оценить форму кристалла и расположить его так, чтобы заклинание вошло в него без правки. Если заклинание по горизонтали выходило за пределы кристалла приходилось выступающую часть переносить на новую строку, от чего заклинание увеличивалось и грозило не поместиться уже по вертикали. Чем-то работа напоминала редактирование текста только не в плоскости, а в трехмерном пространстве. Магические символы начинающему магу подчинялись неохотно, то никак не захватывались, то переносились куда-то не туда. Оставалось только завидовать как эту же операцию быстро и ловко проделывают магистр и помогающий ему молодой маг. Потребовалось две недели, чтобы полностью подготовить машину и столько же времени оставалось, чтобы успеть ее использовать. Применяемые в этот раз нестандартные для магии кристаллы не могли удержать заклинания больше месяца.