Алек Экзалтер - Коромысло Дьявола

В целом, без досадных частностей он пришел в прекраснейшее настроение. Оно неизменно его посещало, как только он оптимистично прикасался к продовольствию и провизии, подлежащим доведению до кулинарной и застольной готовности.

И вообще, в дурном расположении духа, в отвратном самочувствии никому и ни за что не следует трогать, лапать, мять, месить, рубить, нарезать, шинковать, измельчать то, что предназначено в кулинарном итоге для внутреннего человеческого употребления. Продвинутые медики и ученые диетологи нам плохого не рекомендуют и не советуют.

— …Прошу внимания, дамы и господа хорошие. В современной медицине, как и в квантовой физике, если не ошибаюсь, существует теория слабых взаимодействий, которая включает в себя принцип дополнительности, — по-докторски разглагольствовала за прощальным ужином у Филиппа Ирнеева студентка-медичка почти четвертого курса Мария Казимирская.

— Данная санитарно-гигиеническая теория, не имеющая никакого отношения к гомеопатии, а тем более, к аллопатии, на мой взгляд, находит свое непосредственное отражение в продвинутой диететике. Что нетрудно доказать на основе гастрономических примеров и приемов.

Например, в манипуляциях, в различных операциях кулинарного ручного приготовления пищи отшелушенные частички кожного эпителия, экссудат потовых желез, насыщенные гормонами и ферментами, не могут не попадать в то, что мы едим впоследствии. Скажем, от рук гастрономического искусства наших несравненных гостеприимцев, Насти и Филиппа, — сидя, отвесила им легкий поклон Мария.

— Реверанс и книксен делать не буду. Вставать лениво, объелась слегка.

Итак-игитур, если наш искусный кулинар здоров, бодр, его эмоциональное состояние устойчиво и прекрасно, то принадлежащие ему биологические частицы, попадающие в пищу, в благоприятной этиологии взаимодействуют на микроуровне с нашими и вашими организмами.

Хочу подчеркнуть, дамы и господа! Несмотря на термическое и химическое воздействие на продукты питания, очень многое остается биологически активным и работает, как всем вам хорошо известные микроэлементы в пищевых добавках и поливитаминах.

Но здесь они, так скажем, присутствуют в свежем, не законсервированном виде и потому воздействуют специфически активно. Вот почему у Филиппа выходит из рук все так вкусно, чувственно, питательно и страстно. С любовью к ближним своим.

Просто наш Филька страсть как всех нас очень любит, — в откровении подытожила нетрадиционный спич Мария.

— Каждого из нас по-своему…

Сделав должную риторическую паузу, рыжая Манька еще раз нарушила застольную компанейскую традицию, провозглашая:

— Подать шампанского! Я предлагаю чудный медицинский тост. За наше и ваше здоровье, дорогие мои! Гип-гип, ура!

Филипп потянулся через стол, чтобы хрустально чокнуться со старой подружкой Манькой, и чуть не выронил бокал с шампанским. На один лишь миг, показавшийся вечностью, ему почудилось, будто бы сверхтяжелое ярмо-коромысло невообразимо его гнетет… чудовищно давит на плечи…

"К Дьяволу всю эту эзотерику, инквизицию! Я сегодня отдыхаю. В простоте душевной и человеческой. Во имя Отца, Сына и Святого Духа. Amen et laudamus igitur!"

Да свершится истинно, итак, возносим мы хвалу! Аминь.

Март 2011.

КНИГА ТРЕТЬЯ

ПОСТУПАТЬ ДОСТОЙНО ЗВАНИЯ

ГЛАВА XIV

ДВЕРИ НЕСОТВОРЕННЫЕ

Здесь, но далеко не в этот час оскверненной хилиастами и монтанистами православной церкви, окружной благочинный инквизитор явился инкогнито и в одиночестве.

Соблюдая максимальные меры предосторожности, он нисколько не прибегал к сокровенной орденской теургии. Хотя и был наделен отворенно широкими чрезвычайными полномочиями, инквизитор наделил себя уничижительным секулярным обликом.

Заурядная, всем примелькавшаяся мирская одежда — дешевый ширпотреб и умело наложенный профессиональный актерский грим, неузнаваемо изменившие его внешность, придавали ему стереотипическое сходство с обыкновенным мирянином. От века и мира сего.

Возможно, зашел себе раб Божий в храм помолиться в неурочный мало посещаемый час, альтруистически поставить тоненькую свечечку за спасение души, тела, здоровья кого-то из близких.

Или же эгоцентрически по обыкновению вымолить себе поближе к своей рубашке и кошельку в штанах что-нибудь вовсе не духовное, а даже сугубо материальное и конкретно денежное.

А, быть может, боязливо и трудно верующего богомольца, каким на сей раз предъявил себя инквизитор, едва ли заботят приземленные обыденные чаяния. В этаком почтенном возрасте не иначе как о спасении собственной души надлежит побеспокоиться.

За здорово живешь веровать и чаять будущего века. С пониманием неизбежного и неотвратимого…

Понятно, допрежь в храм Божий не хаживал, по молодости и зрелости лет сюда дороги не знал. И знать не хотел. А как пришло время подойти к последней покаянной черте, тут как тут враз вспомнил о Боге и о душе.

Страшно, небось, помирать, старче? Яснее-ясного, чего тебе здесь надобно, в церкви-то православной Святых Димитрия Донского и Сергия Преподобного.

"Оптически и аноптически. Склоняясь под бременем лет и грехов. Прости и пощади старичье, Господи, яко они суть люди Твоя…"

В обличье старика-инвалида инквизитор намеревался действовать столь же беспощадно, как и тогда, когда напускал на себя внешний вид сорока- или пятидесятилетнего мужчины, далекого от пенсионного возраста.

"Эпигностически, сквернавцы! Трепещите в окрестную, возмездие грядет с нежданной стороны."

Перекрестившись, суровый инквизитор внимательно, но незаметно для праздных посторонних глаз, оглядел снаружи желтушные стены церкви, затемненные, вытянутые окна, крашеный в зеленое купол, хлипкую колокольню, огороженный бетонным заборчиком двор, железные прутья сварных ворот, подсобные службы, какие-то домики… И еще более тщательно осмотрелся внутри оскверненного храма.

Дело обстояло намного хуже, чем предполагали он, его арматор и анонимный доверенный осведомитель конгрегации. Храм давным-давно превратился в постоянное место сборищ для колдовских нечестивых оргий и мерзопакостных магических непотребств.

Если судить лишь по внешним и поверхностным признакам скверны, по предварительным наблюдениям, согласно первоначальному личному впечатлению, очередная провинциальная миссия инквизитору представилась архисложной.

"О Кресте животворящий!

Не двое и не трое здесь сбираются в богомерзости, во грехе и разврате, незаконовахом экклезию верных обращая в вертеп разбойничий…"