Светлана Нергина - Монета встанет на ребро

В мире – вернее, в мирах ведьмы Иньярры, более или менее беззаботно странствующей по итерациям пути к собственному Храму, мужчинам уготована менее завидная участь. В лучшем случае это терпимые попутчики и объекты непродолжительных утех, с которыми приходится расставаться, ибо удел ведьмы – одиночество, неизбывная печаль и ощущение высокой миссии, где любая мало-мальски серьезная привязанность будет обузой на долгом пути (Иньярра регулярно напоминает о своем возрасте, составляющем более восьмидесяти лет; это соображение уступает по популярности лишь признанию ее в любви к плюшкам и туфлям на шпильках), но в несомненном большинстве это тупые, грязные и вонючие мужланы, которых хлебом не корми, дай заглянуть под юбку, либо сопливые, инфантильные и неуклюжие существа, которых нужно опекать и снисходительно относиться к их ребячливой брыкливости. Ау, настоящие мужчины, отзовитесь! Ах да, вы же все перевелись. Как говорил незабвенный Атос, «разучилась пить молодежь, а ведь этот еще из лучших». Но нужно отдать должное Иньярре, она все-таки объясняет, что в особях мужского пола есть определенная необходимость, пусть даже не слишком насущная: «Мужчина нужен не для того, чтобы защищать, хотя иногда до безумия хочется, чтобы мечом за тебя помахал кто-нибудь другой, а ты с дурацким хихиканьем стояла у него за спиной. И не для того, чтобы было хоть какое-нибудь общество: для этого есть друзья. Он нужен для того, чтобы знать, что ты имеешь право быть слабой. Что тебя понимают и прощают. Что ты НЕ ОДНА». Звучит многообещающе, хотя вроде бы исключает возможность дружбы между мужчинами и женщинами.

Мировое Древо, предложенное автором в качестве главной космогонической концепции, имеет древние корни. Начиная с древа Иггдрасиль, питаемого бездонными водами Мимира, и горы Сумеру с храмами по четырем углам света оно протянулось до сферы Дайсона и Ларри Нивена в научной фантастике и от толкиеновского Средиземья до галлюциногенных миров Роджера Желязны между Амбером и Хаосом. Впрочем, здесь оно больше напоминает древо Сефирот с выпотрошенной эзотерической начинкой, на противоположных концах которого – условно западном и восточном – находятся летающие Храмы, наполняющие мир смыслом, порядком и жизненной энергией. Где-то посередине болтается убогий технологический мирок Земли, а остальное пространство заполнено другими Ветками, многозначительно похожими друг на друга своими пасторальными пейзажами, трактирами, ролевыми персонажами и повсеместным признанием роли магии в устройстве окружающей действительности. Но дуалистическая конструкция хороша для религиозной или политической идеологии, а в космогонии она нестабильна, поэтому должен появиться третий Храм, который уравновесит два других. Именно к нему неосознанно стремится Иньярра в первой книге, распутывая череду загадок и происшествий, намекающих на глубинные сдвиги в ее волшебных мирах.

Образ Иньярры, альтер эго Нергиной, принадлежит к несомненным достижениям творческой мысли автора. Бодрая и неунывающая, дерзкая и уверенная в себе, она совершает «путешествие открытий», сначала приближаясь к собственному Храму, а потом стремясь к обретению внутренней гармонии и, надо полагать, к женской мудрости, несмотря на свой почтенный возраст. При этом она разными способами исцеляет миры, через которые проходит, вразумляет нерадивых людей и дает отпор злу во всех его проявлениях. Иногда ей помогают подруги, «храмовые» ведьмы Ильянта и Таирна, но большей частью она прекрасно обходится без них, и первоначальный «бесхрамный» статус ей нисколько не мешает. Иньярра часто и со вкусом пользуется крепкими выражениями, и, хотя они переведены на фэнтезийный язык, известный повсюду, кроме матушки-Земли, словесные конструкции позволяют без труда угадать родные аналоги. Ее оптимистичной натуре не чужды и эмоциональные рефлексии, обычно в виде лирических отступлений, где она размышляет о мировых горестях, кратковечности смертных, чья красота увядает у нее на глазах, и собственной тяжкой участи – быть свидетельницей этих перемен и оставаться хранительницей жизни в любых ее проявлениях. Кстати, поэтому она испытывает профессиональную неприязнь к военным, которые, как известно, жизнь отнимают («Да кто он такой, чтобы рисковать Жизнью ради глупой забавы, ради развлечения самого себя невиданным зрелищем? Причем не своей бестолковой, беспутной, а – жизнью других людей?»). Сама она не прочь при случае уложить трех-четырех зарвавшихся мужиков, но старается никого не убивать, и при любой удобной возможности наносит свой любимый удар каблуком в пах, о чем не стоит забывать и незадачливым спутникам.

Мир, населенный одними людьми и ведьмами, был бы слишком скучным местом, поэтому в нем есть колдуньи и маги, эльфы (куда же без них?), разные чудовища и сказочные звери. Храмы же не только одушевляют мир, но и служат местом обучения, где юные колдуньи, маги и немногочисленные ведьмы проходят курс обучения прикладной магии по широкому кругу дисциплин, от боевых и защитных заклинаний до исцеляющих заговоров и таких практичных вещей, как мгновенная сушка одежды. Ведьмы также обладают способностями оборотней, которые не раз демонстрирует сама Иньярра, превращаясь в кошку в щекотливых и опасных ситуациях. «Мир словно стал глубже и острее, пряно закружив черную кошку в невесомых крыльях ночи. Под шерстью перекликались приятным напряжением несуществовавшие раньше мышцы, уши ни на миг не оставались в покое…» Правда, нельзя сказать, что это ей особенно нравится, поскольку превращение отнимает много сил и пагубно влияет на ее наряды, если предварительно не раздеться, на что не всегда хватает времени.

Другое достоинство Иньярры – это врожденная способность к сочинению реазов, напевных стихов, обычно исполняемых под гитару, которой наделены только три ведьмы, Хранительницы Храмов. Нужно сказать, что реазы обладают мощным магическим воздействием (по словам героини, «ужасной воздействующей силой настроения») и высвобождают творческую энергию заклинательницы. От такого воздействия простые люди обычно впадают в ступор и становятся еще более тупыми, чем они есть на самом деле. Берегитесь, читатели! Во всяком случае, не вглядывайтесь в строчки слишком пристально и тем более не пытайтесь осмыслить их, ведь под рукой может не оказаться доброжелательной ведьмы, способной вернуть вас в нормальное состояние. Читательницы же могут не беспокоиться: для них это удачная возможность открыть в себе ведьмовские качества.

Речь героев изобилует хорошо знакомыми земными афоризмами, цитатами и устоявшимися выражениями («жив, здоров, готов к труду и обороне», «успокаиваю нервы после внеплановых полетов в места не столь отдаленные», «это сущие пустяки в масштабе мировой революции», «если друг оказался вдруг и не друг, и не враг – а так» и т. д.), любопытно контрастирующими с фэнтезийным антуражем. То же самое можно сказать о других забавных элементах вроде сосисок в целлофане или старика с берданкой на мосту, неведомо как оказавшихся в мире, не знающем технологии. Впрочем, это придает повествованию оттенок актуальности и современности, что не может не радовать читателей. Кроме того, для ведьмы, способной при помощи особенно сложного заклинания извлекать из воздуха продукты и другие необходимые вещи, нет ничего невозможного.