Дэвид Зинделл - Камень Света

Долгое время дельфины плавали возле Лильяны. Они выпрыгивали из воды – похоже, исключительно ради удовольствия – и толкали ее носами, изгибая гладкие красивые тела, все это время не переставая свистеть и щелкать.

После получаса подобных шалостей Лильяна направилась к суше. Два дельфина доплыли до линии прибоя и наблюдали за тем, как она поймала подходящую волну, которая вынесла се на берег. На мелководье Лильяна выпрямилась – вода ручьями стекала с ее оливковой кожи и светлых волос, – а дельфины собрались неподалеку от берега, словно советуясь друг с другом.

– Как ты узнала, что Морской народ там? – спросил Мэрэм, когда Лильяна оделась и подошла к нам. – Ты и вправду их почуяла?

– Да, мой недоверчивый принц.

Она бросила взгляд на скрипевших дельфинов.

– Они говорили с тобой? – спросил я.

– Говорили. – Ореховые глаза были печальны и задумчивы. – Но боюсь, что я их не поняла.

– Много тысяч лет, – промолвил Кейн, – никто не может говорить с Морским народом.

Лильяна посмотрела туда, где серебряным колесом над дельфинами кружился Огонек.

– Они хотят говорить с нами, я знаю.

– Ха, зачем Морскому народу с нами говорить? С самой эры Мечей люди охотятся на них, словно на рыб.

– Нам есть что сказать друг другу, – задумчиво произнесла Лильяна.

Мы стояли на берегу, глядя на огромный барьер воды, отделявший нас от дельфинов. Потом Альфандерри неожиданно поднял руку.

– Смотрите, уплывают!

Все дельфинье племя поплыло вдоль берега на запад. Лильяна медленно кивнула, провожая их взглядом.

– Они хотят, чтобы мы последовали за ними.

– Откуда ты знаешь?

– Просто знаю.

– Но куда они нас ведут?

– Куда считают нужным. – Похоже, мои сомнения были Лильяне неприятны. – Разве я спрашивала тебя, юный принц, куда ты ведешь нас на протяжении всех этих долгих дней?

– Все понимали, что мы идем к заливу Китов.

– И вот мы здесь. – Ее голос звучал спокойно и сдержанно, хотя внутри крылось великое возбуждение. – Ты поможешь мне понять, чего этот народ хочет от нас?

Мягкие испытующие глаза призывали вспомнить всю доброту, которую она излила на меня в этом путешествии. Не ожидая ответа, Лильяна быстро пошла вниз по берегу. Мне было предоставлено собрать остальных и побыстрее упаковать вещи.

Мы настигли ее мили через три. Пока Мэрэм и мастер Йувейн собирали вьючных лошадей и гнедую Лильяны, Альфандерри и я вместе с Кейном и Атарой поскакали вдоль кромки воды. После густой растительности Вардалууна было так приятно снова ехать по открытой местности!.. Эльтару радостно фыркал и мотал головой, когда я ослаблял поводья. Его копыта ударяли о влажный плотный песок и оставляли в нем огромные вмятины. Он был сильнейшим из коней и даже более быстроногим, чем резвая лошадка Атары, но все равно не мог сравниться в скорости с терволийцем Йоло, который несся вперед под веселую песню Альфандерри.

Что с нами сделали дельфины, если мы, не раздумывая, понеслись галопом за Лильяной, трудно сказать. Ибо они спокойно плыли в нескольких сотнях ярдов от берега, словно и не торопились привести нас в какое-то особое место.

– Может, они знают, где спрятан камень Света, – предположил Мэрэм, когда он и мастер Йувейн догнали Лильяну. Может, когда Сартан Одинан бежал из Аргатты на север с Джелстеи, он остановился здесь, около океана. Может, он и умер на этом покинутом берегу.

Предположение Мэрэма казалось неправдоподобным; впрочем, не более, чем остальные догадки относительно судьбы камня Света. После его слов мы долго хранили молчание – каждый думал о священной золотой чаше.

Солнце переместилось по небу к югу, а мы все ехали вдоль берега. Дюны постепенно сошли на нет, берег сузился до полоски каменистого песка в двенадцать ярдов шириной. Лошади ранили себе копыта на грубой почве, к тому же они все еще были слабы после Вардалууна и не могли долго бежать.

Потом, когда я уже боялся, что мы вообще не сумеем проехать между утесами и полосой прибоя, впереди возникла бухта, прорезанная в ровных белых скалах. Огромные камни выступали из песка и лежали на мелководье. Вряд ли нам удалось бы провести здесь лошадей, даже в поводу. Похоже, дальше за дельфинами мы следовать не могли.

Я заметил, что Лильяна смотрит на море, я сам посмотрел туда. Дельфины прекратили свое неутомимое плавание и собрались вместе в волнующейся воде. Они с великой настойчивостью щелкали и свистели, и их длинные улыбающиеся лица были направлены прямо к бухте.

Лильяна, конечно, не нуждалась в дальнейшем понукании, чтобы спешиться и начать осматривать берег. Мы занялись тем же. Привязав лошадей к паре здоровенных бревен, мы бродили среди обломков раковин, хрустящих под ногами. Там и сям, привлеченные блеском красивой гальки или золотой раковины, мы останавливались и рылись в песке, опустившись на колени. С каждой прошедшей секундой, под шум нашего учащенного дыхания и дикий грохот прибоя, казалось все более и более вероятным, что Сартан Одинан умер именно здесь. Время и неустанная работа волн, решили мы, погребли его тело под слоями ракушек и песка. Если копать в правильном месте, то можно отыскать его останки – и камень Света.

Мы искали весь долгий день. Дважды я думал, что вижу сияние Джелстеи… Увы, мы не нашли ни золотой чаши, ни других вещей, сделанных человеческими руками – или ангельскими. Мы давно бы сдались, если бы дельфины уплыли.

Когда солнце пылающей стрелой уже падало за океан, Лильяна коротко вскрикнула. Она нагнулась, подняла что-то с ковра раковин и держала в слабеющем свете так, чтобы все могли видеть.

– Что это? – Мэрэм подошел поближе. – Похоже на стекло.

– Обкатанное волнами стекло, – добавил мастер Йувейн. – В детстве я обожал собирать такие камушки.

Кусочек стекла был глубокого синего цвета и размером с большой палец Лильяны.

– Похоже на кита, тебе не кажется? – спросил Мэрэм.

Пока Лильяна вертела камушек, мы увидели, что находка напоминает маленькую фигурку в форме кита. Для чего она нужна и как сюда попала, никто не мог сказать.

Потом Лильяна неожиданно прижала камень к голове. Ее глаза сверкнули и устремились к дельфинам, а потом вовсе закрылись.

– Лильяна, с тобой все в порядке? – забеспокоился мастер Йувейн.

Но она не ответила и стояла совершенно неподвижно, повернувшись к морю.

Как ни странно, дельфины тоже замолчали. Теперь единственными звуками вокруг нас были крики чаек, летавших над утесами, и долгий мрачный рев океана. Все мы сопереживали Лильяне, но поняли, что разговаривать нельзя, иначе заклинание нарушится; мы просто собрались возле нее, вдыхая запах водорослей и соленые брызги.