Стивен Дональдсон - Обладатель Белого Золота

Из-за ее слабости, усталости Ковенанта и характера местности спутникам удалось добраться до реки лишь незадолго до полудня.

Скалы отражали звук так, что Линден уловила плеск быстрой воды, прежде чем смогла по-настоящему услышать ее. А вскоре спутники взобрались на последний подъем, отделявший их от Соулсиз, и на них обрушился рев ее стремительного течения. Стиснутая гранитными берегами, вспениваясь белыми бурунами, река с неистовством отчаяния устремлялась навстречу своему року. Как знамение этого рока, величественная и устрашающая, вздымалась к небесам гора. Примерно в лиге от того места, еде находились спутники, река поглощалась отверстым зевом Горы Грома и низвергалась в пронизывающие ее потаенные глубины катакомбы. Вновь она появлялась на поверхности в Нижней Стране, но это была уже другая река, и даже называли ее по-другому — Теснистым Протоком. В водах ее отбросы и нечистоты пещерятника смешивались с вредоносными отходами подземных литен, кузниц и лабораторий. Она несла с собой Зло, питавшее Сарангрейвскую Зыбь.

В какой-то миг Линден посетила безумная мысль: ей показалось, будто Ковенант намеревается броситься в реку, с тем чтобы ее течение увлекло его внутрь горы. Но затем он указал вниз, и она увидела, что высоко над водой вдоль реки тянется гранитный уступ — вырубленная в камне дорога. Сейчас река обмелела, ведь со времени последнего солнца дождя прошло уже шесть дней, но, насколько можно было судить, вода в ней никогда не поднималась до уровня дороги.

В минувшие века этой дорогой проходили грозные армии, что извергла из своих недр Гора Грома. Сейчас она пришла в упадок, разрушаемая временем и Солнечным Ядом. Камень казался скользким от водяных брызг, но, тем не менее, дорога была проходимой. И вела она в непроглядный мрак, прямо в недра горы.

Ковенант жестом указал туда, где отвесные стены сливались с подножием горы. Чтобы перекричать ревущий поток, ему приходилось напрягать голос изо всех сил.

— Это Ущелье Предателя. Здесь Лорд Фоул впервые явил свое истинное лицо, предав Кевина и Совет, до того часа не догадывавшихся, кто он. Война, разбившая сердце Кевина, началась здесь.

Первая внимательно пригляделась к стиснутому каменными стенами потоку, а затем, перекрывая его шум, возвысила голос:

— Друг Земли, ты говорил, что там, внутри, настоящий лабиринт переходов. Как же мы сможем найти место, где укрывается Презирающий?

— Этого не потребуется, — отвечал Ковенант. Голос его звучал лихорадочно. Выглядел он так же, как и в тот день, когда Линден увидела его впервые — когда он захлопнул перед нею двери своего дома. — Как только мы попадем туда, от нас потребуется одно — идти вглубь, наугад, пока мы не потревожим установленное им охранение. О дальнейшем он позаботится сам. Весь фокус в том, чтобы остаться в живых до того, как мы до него доберемся. — Неожиданно он резко обернулся к спутникам: — Но вам вовсе не обязательно идти туда. Я буду в безопасности до последнего момента. Он не причинит мне вреда, пока я не предстану перед ним.

Линден казалось, будто он говорит те же самые слова, что и на Небесной Ферме.

«Ты не знаешь, что здесь происходит. Тебе этого не понять. Уходи. Ты мне не нужна».

— Вам незачем рисковать, — заключил он.

Но не отягощенная такого рода воспоминаниями Первая мгновенно возразила:

— Незачем рисковать? А зачем нам оставаться здесь? Что толку в нашей безопасности, когда рискует сама Земля? Опасность есть избранный нами путь. И что за песни сложат о нас Великаны, если мы окажемся недостойными Поиска? Мы не покинем тебя.

Ковенант склонил голову, словно был пристыжен или испуган. Возможно, он вспомнил Морехода Идущего-За-Пеной. Однако его упорное нежелание встречаться взглядом с Линден говорило ей, что она не ошиблась. Он по-прежнему тщетно пытался защитить ее, избавить от необходимости осуществить принятое решение. Но в то же время не дать ей вмешаться в исполнение его решения. В то, что он намеревался сделать.

Но Ковенант так и не обратился к ней напрямую, ибо знал, что услышит в ответ. Вместо того он пробормотал:

— Ну что ж, пошли. — Слова его были едва слышны. — Сколько еще можно здесь торчать?

С готовностью кивнув, Первая устремилась к выветренной расщелине, что вела вниз, к дороге. Одной рукой она сжимала рукоять своего длинного меча. Как и любой из спутников, она потеряла в этом Поиске слишком много, но, будучи воительницей, хотела измерять цену потерь в нанесенных врагу ударах.

Ковенант заковылял следом. Ноги его не гнулись, но нехватку телесных сил возмещали упорство и воля.

Посмотрев на него, Линден обернулась к Красавчику. Тот продолжал стоять на вершине холма, глядя на реку так, словно течение могло унести прочь его сердце. Он был Великаном, но сейчас казался Линден старым и хрупким, словно надломленным. Страдание его было столь глубоко, что все прочее Линден отодвинула в сторону.

— Он сказал правду, — промолвила она. — Так или иначе, он больше не нуждается в том, чтобы за него сражались.

Красавчик поднял на нее умоляющий взгляд, но Линден торопливо продолжала:

— А если он не прав, я смогу остановить его.

Она тоже говорила правду. Солнечный Яд, Опустошитель и Анделейн сделали ее способной на это.

— Но вот Первой ты очень даже нужен. Фоула мечом не убьешь, но она вполне может попытаться. Не дай ей обречь себя на гибель. — Ее и себя. Не приноси ее в жертву из-за меня.

Черты лица Красавчика заострились, руки бессильно упали. Взор его застилал туман. Линден показалось, что сейчас она услышит «прощай», и у нее перехватило горло. Но в следующее мгновение на лице Великана появилась улыбка.

— Линден Эвери, — отчетливо произнес он. — Ну разве я не твердил без конца всем и каждому, что ты — истинная Избранная.

Склонившись, он поцеловал ее в лоб, а затем поспешил за Первой и Ковенантом.

Утерев слезы, Линден последовала за ним. Позади нее держался как всегда невозмутимый Вейн. Впрочем, сейчас Линден казалось, будто она, впервые с тех пор, как они покинули Элемеснеден, ощущала исходивший от него слабый импульс нетерпения.

Спутники уже поджидали ее на дороге. Красавчик стоял рядом с Первой, словно показывая, где его место, но и он и Ковенант смотрели на Линден. Во взгляде Первой были и облегчение и неуверенность. Она готова была приветствовать все, что могло приободрить ее мужа, но, кажется, не знала, чего теперь ждать. Ковенант подошел к этому вопросу проще. Склонившись поближе к Линден, он шепнул ей прямо в ухо:

— Не знаю, что ты ему сказала, но все равно спасибо.

Линден не ответила. Ковенант постоянно обманывал ее ожидания. Всякий раз, когда он казался ей особенно непроницаемым и опасным, замкнувшимся в своей омертвелой уверенности, он проявлял нежнейшую доброту и заботу. Но где-то в глубине, за всей настойчивостью и смелостью, таилось его намерение уступить, неизменное, как само отчаяние. Ковенант противоречил сам себе на каждом шагу. И что могла сказать ему в ответ Линден, не раскрывая своего обещания?