Елена Грушковская - Багровая заря

— Ты убила его?..

Верхняя губа Авроры приподнялась в кровавом оскале, на её лице горели глаза демона. Такой страшной Лена её никогда не видела. Это было её настоящее лицо.

— Он отморозок, не жалей о нём, — сказала Аврора всё ещё ужасным, низким, рычащим голосом.

Лена изо всех сил обняла её за шею и прильнула к ней, зажмурившись.

— Я тебя не боюсь, — пролепетала она, гладя её холодную щёку и волосы. — Не боюсь… Я всё равно тебя люблю…

Уже почти человеческий, узнаваемый голос Авроры ответил:

— Я знаю, милая. И я тебя люблю.

Лена посмотрела ей в лицо. Аврора уже не была страшная, красный адский огонь в её глазах угас, остались лишь маленькие красные искорки не больше острия иголки. В её спине торчал нож, но она как будто не замечала этого.

— Аврора, ты же ранена, тебе надо в больницу, — всхлипнула Лена, гладя холодное лицо Авроры.

— Да, моя хорошая, как только ты будешь дома, в безопасности, я сразу пойду в больницу, — ответила та ласково.

— Нет, Аврора… Тебе надо в больницу срочно! — возбужденно убеждала Лена. — У тебя нож в спине!

— Пусть он пока там останется, — сказала Аврора спокойно. — Его вынет доктор. Не волнуйся, для меня эта рана — пустяковая. Моей жизни она не угрожает.

— Аврора, поставь меня, я сама пойду! — волновалась Лена.

— Леночка, успокойся, — устало улыбнулась Аврора. — Мне совсем не трудно нести тебя, мне это только в радость.

Мимо плыли жёлтые квадраты окон, с тёмного неба сыпался искристый снег, блестел на плечах и волосах Авроры и скрипел под её каблуками. Обнимая её за шею, Лена с тревогой вслушивалась в этот мерный скрип и с содроганием думала о ноже в спине Авроры.

— Ты хотя бы отдохни немножко, — предложила она.

Уголок рта Авроры чуть дрогнул в усмешке.

— Не беспокойся, Леночка. Всё нормально.

11.22. Подъём

Вместо того чтобы вызвать лифт, Аврора стала подниматься по лестнице пешком. Каждый её шаг отзывался в сердце Лены болью и содроганием.

— Аврора, есть же лифт, — сказала она.

Та только улыбнулась и продолжала подниматься по ступенькам с Леной на руках и ножом в спине. Её лицо было очень усталым и бледным, но глаза смотрели на Лену с нежностью. На площадке между пятым и шестым этажом она остановилась и усадила Лену на подоконник, а сама утомлённо упёрлась в него руками с обеих сторон от Лены.

— Елена…

Раньше Аврора никогда так не называла Лену, и это прозвучало странно, отозвавшись в сердце девочки тревожным эхом. Опустив голову, Аврора заговорила, и каждое её слово падало, как мёртвый осенний лист:

— Елена, будет лучше, если наши пути разойдутся. Я никогда не забуду тебя, ты навсегда останешься в моём сердце.

Лена, похолодев, пробормотала:

— Аврора… Ты что, уходишь? Бросаешь меня?

Аврора устало улыбнулась и покачала головой.

— Не сердись, не обижайся на меня сейчас, милая… Лучше обними.

Обняв её за шею, Лена заплакала.

— Мы что, больше не увидимся? Аврора, пожалуйста, не надо… Не умирай!

Аврора прижала её к себе.

— Ну что ты, детка… Я и не собираюсь. Просто я улетаю отсюда. Думаю, навсегда. Я прощаюсь со своим родным городом, который стал почти чужим. Мне здесь больше нечего делать. Это больше не мой дом.

— Аврора, а как же я? — плакала Лена.

— У тебя всё будет хорошо, детка, — вздохнула Аврора, гладя её по волосам. — И это не обнадёживающие слова. Я это знаю, поверь мне. Спасибо тебе за всё… То, что ты мне дала, бесценно, и этого никто у меня не отнимет. Это навсегда останется со мной. Ну, всё… Я не люблю долгих прощаний. Расстанемся здесь. Беги, малыш, осталось всего три с половиной этажа.

Её губы прижались ко лбу Лены.

11.23. Кровь на перилах

Это был самый тяжёлый в её жизни подъём, каждая ступенька давалась ей с трудом, на её ногах как будто висело по гире. Ключ поворачивался в замке туго, а дверь была тяжёлой, как в банковском сейфе. Уронив рюкзак в прихожей, Лена сбросила обувь и куртку, поплелась в комнату и упала ничком на диван.

Мурашки по коже и беспричинное беспокойство заставили её поднять голову и посмотреть в окно. В синих сумерках, на фоне жёлтых окон соседнего дома на балконе стояла Аврора. Лена бросилась к ней, хотела открыть дверь, но та почему-то не поддавалась, сколько она её ни дёргала. Аврора покачала головой, и Лена поняла, что это она не давала двери открыться. Не в силах сдерживать слёзы, Лена приложила к холодному стеклу ладонь, и с той стороны её накрыла ладонь Авроры. Аврора дохнула на стекло, а потом на образовавшемся белом пятне нарисовала пальцем сердечко и оставила след губ в его центре. Пару секунд она стояла, прислонившись к перилам балкона, и нежно смотрела на Лену, а потом, вскочив на них одним сапогом, оттолкнулась и исчезла ширококрылой тенью.

Едва она скрылась из виду, невидимая сила перестала удерживать балконную дверь, и Лена смогла её открыть. Она выскочила на балкон и крикнула в темнеющее небо:

— Аврора!

Ответом ей были только тишина, свежесть морозного воздуха и уютный жёлтый свет окон. Дрожащими и мокрыми от слёз губами Лена пробормотала:

— Аврора…

На перилах балкона осталось несколько чёрных выпуклых капель — кровь из раны Авроры, с дрожью в сердце догадалась Лена. А в следующую секунду её осенила мысль: заразиться. Да, слизнуть её кровь и стать такой же, как она, обрести крылья и лететь следом за ней. Решение созрело в один миг, идея мощно завладела всем её сердцем без остатка. Она оглянулась назад, на комнату. «Прощай, дом, прощайте, мама и папа, — подумала она. — Я хочу быть с Авророй». Окинув прощальным взглядом мебель, телевизор и пианино, Лена решительно повернулась к перилам. Капли выпукло чернели на них, блестя в свете из комнаты. Лена нагнулась, приоткрывая рот.

Шум больших крыльев заставил её поднять голову, и её лица коснулся поднятый ими вихрь.

— Лена! — прогремело на весь двор. — Нет!

Чёрные капли скрылись под бледной рукой, а другая рука оттолкнула Лену назад, к двери. Аврора, вцепившись в перила, делала мощные взмахи крыльями.

Мама, вернувшись с работы, вошла в комнату и увидела, что Лена стояла в проёме открытой балконной двери, а снаружи что-то происходило. Что-то белое махало там в воздухе, как будто простыня трепетала на ветру. Подойдя поближе, мама увидела существо с огромными белыми крыльями, которое, вцепившись в перила балкона, отрывало их. Ему приходилось так сильно махать крыльями, что от поднимаемого ими ветра колыхались Ленины волосы. Перила со скрипом оторвались, оставшись в руках у крылатого существа.