Крис Уэнрайт - Вендийское ожерелье

Прежде, когда случалось голодать и мерзнуть, мокнуть под дождем и изнывать под палящим солнцем в пустыне, варвар мечтал, что настанет такое время, кода он будет пребывать в тепле и сытости, в окружении красивых женщин, и никуда не надо будет бежать, не надо искать ночлег, а на добрую кружку вина всегда найдется монета…

«Клянусь Кромом, — мрачно подумал киммериец, когда давняя мечта воплощалась уже десять дней, — пожить так еще две-три луны, и я превращусь в откормленного хряка с заплывшими жиром мозгами… Прав Нинус. Сладостей надо есть столько, чтобы еще хотелось, а стоит перебрать, так непременно затошнит…»

Он сидел около своей хижины в тени пальмы, прислонившись к стволу и потягивая хмельной напиток из большого сосуда, выделанного из сушеной тыквы и оплетенного цветными полосками. Заходящее солнце уже скрылось за верхушками деревьев, но небо было светлым и спокойным, и даже ветерок, приятно обвевавший тело, стих, словно тоже готовился отойти ко сну, уступив место ласковому ночному собрату.

«Славно мы тогда пощипали с Нинусом богатеев, — вспоминал своего шадизарского приятеля киммериец, — хоть и не всегда все было гладко. Но не может ведь всегда везти. Наверное, боги распределяют все так, чтобы не было скучно… Как ожерелье из разных камней: один цвет, потом другой…

«Ожерелье! — вдруг вспыхнуло в его мозгу. — Бусы из зеленого камня! — Он попытался вспомнить, зачем ему это ожерелье, но мысли путались, а ухватить нужную не удавалось».

— Копыта Hepraла! — выругался он. — Вот уже и с памятью плохо! — По телу побежали мурашки. — Может быть, Нгунта говорил о нем? Пойду, спрошу, что ли… Все равно делать нечего».

Конан направился к хижине колдуна, стоявшей неподалеку. Пять воинов, что охраняли спокойствие посланца богов, последовали за киммерийцем.

«Демоны бы их забрали! Как пиявки присосались…» — с раздражением подумал варвар.

Все время десять воинов с копьями и в боевой раскраске не спускали глаз с Конана и его жилища. Никто не запрещал ему передвигаться по деревне, ходить в лес или к морю, но всегда половина его охранников следовала за ним, куда бы киммериец ни направлялся. Но самое странное, что никто не приходил к нему, не разговаривал, ни о чем не просил и ничего не требовал, этим дикарям было не до него. Встречаясь с ним на поляне, в лесу или в любом другом месте, жители почтительно кланялись и продолжали заниматься своими делами.

«Да, в самом деле, я для них что-то вроде живого истукана, — размышлял варвар, неспешно шагая к жилищу Нгунты. — Хорошо, что живого, а то вполне могли бы и чучело из меня сделать», — невесело усмехнулся он.

Единственным из обитателей деревни, кто хоть как-то проявлял к нему интерес, был колдун Нгунта. Киммериец чувствовал, что его появление здесь помогло местному магу серьезно укрепить влияние на соплеменников, как, впрочем, и вождю Мархейо, чьим копьем варвар доказал свою причастность к высшим силам. Конан с трудом разбирался в многочисленных и совершенно не понятных ему запретах, которыми была опутана жизнь туземцев. Например, ни одна женщина, кроме тех, что были предназначены варвару, не имела права приближаться к жилищам колдуна и Конана ближе, чем на пятьдесят шагов, а ни один мужчина не мог присутствовать при утреннем купании девушек.

— Ну и что будет, если кто-нибудь нарушит этот запрет? — спросил варвар у Нгунты, когда тот в один из первых дней его пребывания здесь рассказал о местных обычаях.

— Если это воин, его ждет смерть у алтаря, — буднично ответил Нгунта.

— Это там, в лесу? — Киммериец вспомнил трех деревянных идолов.

— Да, — кивнул колдун. — Провинившегося связывают и, сделав несколько надрезов на его теле, оставляют там.

— Ясно… — Конан не стал уточнять подробности, прекрасно понимая, что несчастного живьем сожрут шакалы или стервятники.

— А если это женщина? — Если у нее есть муж, с ней поступают так же, как и с воином, а если мужа нет, мы ее съедаем, — спокойно ответил Нгунта.

— Как? — Варвара едва не стошнило. — Так что, на празднике ты меня тоже кормил человечиной, старый шакал?

— Нет, — покачал головой Нгунта, — это случается нечасто. Особенно приятны на вкус мозг и печень. Очень вкусно… — мечтательно повторил он, полузакрыв глаза. — Когда мы воюем с Лусунгой, вкусного мяса много, а так… — Он с сожалением развел руками.

…Нгунта был на месте. Он сидел на корточках около хижины, а перед ним были разложены принадлежности для колдовства: палочки странной формы, кусок змеиной шкурки, несколько листьев, пожелтевших и свернувшихся в трубочку, погремушка из маленькой тыквы, с десяток цветных камней и несколько ракушек.

— Да продлятся дни твои, — привстал он, увидев Конана.

— Слушай, Нгунта, — без предисловия начал варвар, — ты ничего не говорил мне о бусах из зеленого камня?

На лице колдуна отразился ужас.

— Нет, нет! — замахал он руками, словно даже упоминание об этом таило в себе какую-то угрозу.

— Но ты ведь знаешь о них? — почувствовав, что напал на верный след, продолжал настаивать киммериец.

— Значит, ты пришел за ними? — испуганно пролепетал Нгунта.

— Ни за чем я не пришел, — усмехнулся варвар, — но я должен знать, где оно находится. — Конан уже уяснил, что местным жителям неведома ложь, и даже колдун не сможет соврать, если понимает, о чем идет речь. — Тебе известно, где оно?

— У Ванататры. У кого же еще? — нехотя ответил Нгунта.

— У Ванататры? — переспросил киммериец. — А не у Помонтохо?

Чтобы получить точный ответ, надо было очень тщательно продумывать вопрос. Поинтересуйся Конан, кто такой Ванататра, он, скорее всего, и до самого заката ничего бы и не узнал толком. Теперь же Нгунта вынужден объяснить, почему ожерелья не может быть у Помонтохо, и не исключено, что из его рассказа удастся что-нибудь узнать и про Ванататру.

— Помонтохо — простой вождь, — усмехнулся колдун.

«Вот оно в чем дело! — сообразил варвар. — Этот Ванататра, видимо, колдун какого-то племени или деревни на другом острове. Но почему они думали, что меня прислал к ним Ванататра?»

— Ваши воины сказали, что меня прислал Ванататра, — напомнил он Нгунте.

— Мархейо отдал свою дочь в жены одному из вождей Северной Земли. Ванататра был против и сказал, что если вождь заболеет, то он пришлет Большого Джокинамбу и тот принесет болезни на наш остров.

— Они что же, ни разу не видели этого Джокинамбу?

— Его никто не видел, — едва заметно улыбнулся Нгунта.

— Откуда ты знаешь, что ожерелье из зеленого камня у Ванататры?