Дэвид Бишоф - Роковые кости

Восхитительные ароматы разносились по площади на крыльях дымного чада: охрипшие разносчики наперебой расхваливали свой товар – тушеное мясо с острыми приправами, рассыпчатые персиковые пирожки, горячие слойки, каштаны, жаренные на углях. Толпа колыхалась и урчала от восторга. Сегодня все были в праздничных нарядах: женщины – в длинных расшитых платьях, мужчины – в ярких цветных сюртуках. На площади царила мешанина красок, запахов и звуков, локтей и плеч, незлобиво расталкивающих толпу, и стиснутых в давке тел, пробирающихся между палатками торговцев и увеселительными павильонами.

Утомленный донельзя, Ян торопливо проталкивался сквозь гущу горожан.

Главная пивная Грогшира – «Голосистый петушок» – стояла на дальней стороне площади. Откуда-то доносились обрывки музыки; вскоре Ян увидел целую толпу странствующих менестрелей, пощипывающих струны арф, дудящих в свирели и бренчащих на гитарах. Чуть поодаль кружком сидели волынщики; цимбалы, трещотки и бубны наперебой вторили разношерстным мелодиям, слившимся в сплошную какофонию и повисшим в воздухе над площадью, словно густой туман. Жонглеры демонстрировали свое непростое искусство: яркие шары, апельсины, лимоны и цирковые булавы взлетали в воздух и падали вниз – лишь затем, чтобы вновь устремиться к безоблачному небу. Горожане развлекались всевозможными играми – шашками и шахматами, триктраком и жмурками. На каждом углу площади стоял балаган с марионетками, окруженный толпой хохочущих ребятишек в цветных одеждах. Всех охватил и увлек буйный экстаз весеннего праздника. Даже угрюмое сердце Яна не устояло перед таким заразительным весельем. Приемышу сапожника захотелось задержаться на площади и поразвлечься вместе со всеми… но у него было важное дело. Надо было разыскать рыцарей, там, в пивной…

И Ян двинулся дальше по утоптанной траве, пригибаясь под яблоневыми ветвями и перепрыгивая через рытвины и груды мусора. Но почти добравшись до противоположного края площади, он внезапно наткнулся на препятствие посерьезнее. Плотно сбившаяся толпа грогширцев завороженно смотрела на выстроившиеся в ряд большие фургоны. Это был бродячий театр: актеры в каждом фургоне застыли в странных позах, демонстрируя одну из сцен длинного спектакля.

Это был цикл мистерий, объединенных в одну огромную историю.

Поскольку протиснуться через толпу зрителей все равно было невозможно, Ян остановился и за неимением другого выбора остался смотреть.

Цикл только что начался. Действие разворачивалось на подмостках головного фургона; актеры во всех остальных повозках просто стояли, дожидаясь своей очереди. Декорации первой сцены состояли в основном из воротцев, украшенных сверкающими на солнце перьями. Между воротцами стояли в молитвенных позах люди с крыльями, в ослепительно белых одеяниях – ангелы.

На деревянном помосте над сценой возвышался большой трон, до половины прикрытый сверху шелковой занавеской, колыхавшейся на ветру, из-под которой виднелись ноги в малиновых шароварах и усыпанных фальшивыми самоцветами сандалиях.

Судя по всему, сцена представляла Небеса. А человек на троне, следовательно, был самим Господом Богом.

Ян увидел, как Бог просунул руку сквозь разрез в занавеске и указал на группу сражающихся на краю сцены ангелов.

– Возлюбленный наш Люцифер, хранитель музыки сфер и музыкант Моего сердца!

– прогремел громоподобный голос. – Ты замыслил низвергнуть Меня с Моего небесного престола и захватить власть над миром. Ты весь раздулся от гордыни.

Тебе удалось отвратить взоры множества Моих ангелов от истинного света и обратить их к себе, преисполняющемуся тьмы с каждым вздохом. Но воинство Моих архангелов Гавриила и Михаила сокрушило тебя. И вот ты повержен, вот ты пресмыкаешься предо Мной в ожидании заслуженной кары. Что ты можешь сказать Мне, прежде чем приговор будет оглашен и приведен в исполнение?

Группа ангелов расступилась, образовав полукольцо безмолвных стражей с поникшими крыльями вокруг одинокой темнолицей фигуры в изорванном одеянии.

Обвиняемый повернулся к трону лицом и изобразил непристойный жест, при виде которого зрители разразились хохотом и затопали ногами от восторга.

– Хо-хо! – надменно воскликнул мятежник. – Ты, тупорылый тролль! Ты, трусливый ублюдок! Ты выиграл эту партию, дражайший Иегова, но выиграл только обманом! Ты заставил меня поверить, будто войска, которое я собирал сто вечностей напролет, будет достаточно для победы. Но теперь я познал меру Твоего могущества. Я буду трудиться не покладая рук, пока не сравняюсь с Тобой. Тогда Ты утратишь право оставаться тираном в этом мире. Так что давай, Иегова, придумай мне наказание потяжелее. Ведь рано или поздно я верну Тебе должок.

Вдвойне и с процентами.

И величественный даже в своем унижении Сатана разразился зловещим хохотом.

Внезапно из-за занавески над троном повалил дым. Снова загремел гневными раскатами голос Бога:

– Вот теперь ты окончательно растравил Мою душу, Люцифер. Твоя безумная игра зашла чересчур далеко. Я сотворил на новой планете Земля, в самом центре ее, местечко, которое станет твоей тюрьмой. Там жара и жидкая лава. Это – абсолютная дыра, Люцифер! И когда Я низвергну тебя в это озеро пламени…

– Почему бы не назвать Твое творение сокращенно – А.Д.? – предложил стоящий сбоку от занавески ангел с блестящей медной трубой. – Просто «ад», о милостивейший Иегова? Рифмуется со словом «зад», что, очевидно, весьма близко к действительности…

– Гм-м… Неплохое имечко. Так вот, Люцифер, ты останешься в аду до тех пор, пока не смиришь свою гордыню. – Рука из-за занавески щелкнула пальцами. – Вышвырните его отсюда! И других предателей – следом!

– Лучше властвовать в аду, – взревел Люцифер, – чем голосить в Твою честь идиотские гимны!

И тут на сцену выбежал маленький херувимчик с серебряной лирой в руках.

– Почтенный хормейстер, – пропищал этот симпатичный краснощекий малыш, обращаясь к предводителю мятежных ангелов. – Вы забыли свой любимый инструмент.

Мы с серафимами будем денно и нощно молиться за ваше освобождение и возвращение!

Угрюмые ангелы-стражи сгрудились вокруг Люцифера, вцепились в него и потащили к краю сцены, попутно прихватив и незадачливого херувима.

Сломанная лира с порванными струнами осталась лежать на полу.

Люцифера и его прислужников – трех актеров в истрепанных одеяниях – сбросили со сцены в пыль; перепуганный херувимчик полетел вслед за ними. Спустя несколько секунд падшие ангелы поднялись, с достоинством отряхнулись и направились к следующему фургону. Херувим заплакал: