Феликс Эльдемуров - Тропа Исполинов

Келлангийцы не дураки, станут дознаваться, что к чему. Как тогда, пятнадцать лет назад, в Чат-Таре...

Хозяйке - ствол пистолета в рот: говори! Хозяин дома - за ружьё. На шум прибегут соседи. И тогда им поможет чудо - кирасирам дай лишь повод...

Мало ты насмотрелся на такое?

Что ж, видать, вслед за Чат-Таром, пятнадцать лет спустя, настает очередь Тагр-косса.

Вернуться? Поздно. Как всегда - слишком поздно!..

Не вернуться туда, в пятнадцать лет назад, когда тебя, со скрученными позади руками, волокли по улицам Ихиса, мимо пробитых пулями мешков с песком, мимо забрызганных кровью сапог келлангийских и тагркосских солдат, мимо трупов, что враскачку швыряли в телеги.

2

"- Хорошо, хорошо, капитан Гриос, - вновь, как наяву, услышал он мягкий, с доверительной интонацией голос.

- Вы знаете, а нам о вас многое известно. О вашей службе, о боевых наградах, о том уважении, которым вы пользуетесь у простых солдат... И потом, вы ведь не будете отрицать, что, собственно, сами наотрез отказались участвовать в этой бессмысленной, братоубийственной резне? Боже мой, боже мой! Подумайте-ка, ведь при разгроме мятежа мирных жителей погибло вдесятеро больше, чем, собственно, солдат! Вы совершенно правильно сделали свой выбор и я... Господи, да какой дурак посмел связать вам руки? Капитан Гриос, капитан Гриос... Эй, там, поживее!..

- Я уже, собственно, говорил об этом, - продолжал навязчиво журчать в голове тот же мягкий, деликатный голос, - но считаю своим долгом высказаться ещё раз, со всей определенностью. Нельзя требовать свободы для одних себя, не согласовав этот вопрос с другими заинтересованными лицами. Какая бы власть ни царила в стране, она не власть без надлежащего порядка. Согласитесь! - что свобода, собственно, есть всего лишь верное соблюдение закона, согласованного с демократическими нормами! Хотя именно этого, увы, не понимают мятежники Каррабо и Пратта, а ведь Паблон Пратт, между прочим, даже не чаттарец... Постойте-ка! Говорят, также, что у вас были какие-то там, ну, чисто приятельские, конечно, знакомства с кем-то из этих людей?

- Что же вы молчите? Ах, да, конечно! Весь город только и говорит не только о ваших смелости, отваге, чести но и, разумеется - о вашей душевной чистоте и привязанности к близким...

- Ну, собирались, да? Пирушки, картишки, девочки... Ах да, простите, ведь вы женаты, да! И у вас ребёночек, помнится, его надо растить, а это сейчас так трудно. Мальчик, конечно? Ах, девочка... Нет и годика... Вот видите. Что? А, допрашивали вашу жену... Ну, это обычная грубость, военные люди, да, собственно, в такой обстановке... Вы сами военный, должны понимать.

- Скажите, кто-нибудь из этого списка когда-либо бывал в вашем доме? Так, так. А вот этот... лейтенант Маркон Даурадес? Не верю! Неужели ни разу? Ах, старые счеты! Как, как? Отбил у вас невесту? Вашу невесту? А на ком же вы, собственно, сейчас... Не слышал, не слышал, расскажите. Но учтите! Я наведу справки, хотя бы мне понадобилось добраться до самого святого Икавуша...

- Теперь подпишите вот здесь, прошу вас. И мы вас сразу же отпускаем, немедленно отпускаем, просто немедленно, берём и отпускаем..."

Майор Курада, начальник секретной службы. Это по его протекции Гриос впоследствии получил назначение в личную гвардию маршала Варадоса.

3

Когда-то в детстве всё было проще. Возвращался домой наслышанный о проделках сына отец, делал язык трубочкой, вот так. Затем, не проронив ни слова, снимал с гвоздя специально существующий для порки ремень и всё в мире само собой вставало на свои места.

Там, в горах, на северных склонах до сих пор лежит чистый, белый-белый, пахнущий молоком снег. Он будет таять до середины лета. Гремят, разливаясь, зажатые в теснинах Авока, Лаэста и ещё тысяча тысяч рек и речушек. Почему ты медлил, почему летом не сбежал с семьёй туда, где по лугам скоро поднимутся высокие, влажные травы...

Когда там, в деревнях готовят траву на силос, в башню запускают ребятишек. Сверху им на головы сыплется сочная, горячая от солнца трава, а ребятня внизу топчется, танцует, борется... Поначалу внутри с жаркого дня бывает прохладно, весело, но мало-помалу выматываешься, начинаешь пыхтеть, оступаться, падать, а трава, охапка за охапкой, валится и валится на голову, на плечи, и вот уже нет никаких сил вытягивать из нее ноги, и ты понемногу начинаешь вязнуть, вязнуть, вязнуть...

Копна за копной. Пока затаптываешь одно, на плечи валится другое...

Тогда же, пятнадцать лет назад, после всех мятежей и трибуналов, уволенный со службы, он в поисках работы метался по городу. Сами стены Ихиса, казалось, готовы были сойтись, чтобы раздавить его как гнилой орех. Он боялся невзначай назвать кому-нибудь свое имя, которым недавно так гордился... И, как искупление, внезапно встретил молодого тагркосского офицера. Одного из своих друзей. Пожалуй, даже, одного из давних и лучших. Единственного, кого он не выдал на допросах...

Гриос был при оружии, но всё равно не стал бы обнажать "бодариск". Он остановился, опустил руки и замер, готовый ко всему на свете.

Однако, словно не заметив его, легко и спокойно прошагал мимо тагркосский лейтенант, имя которого было Маркон.

Маркон - Железная Лапа. Маркон Даурадес.

Именно об этом то ли думал, то ли снова и снова переживал в видениях в это студеное утро подпирающий плечами низкое небо, грузно осевший в седле, широкоплечий чаттарец по имени Гриос.

4

За холмом несколько раз ударило - туго и коротко, словно палкой в подушку. Наезжая, Гриос увидел хорошо ему знакомую развилку на две дороги. Правая сворачивала вновь к старой дороге на Бугден. Та, что отходила влево, вела к горам и посёлку Шортаб, за которым, через перевал Волчья Пасть проходила дорога на Дангар.

Развилка, селение неподалеку, местность вокруг - всё кишело людьми. Застава? Лагерь?

Эх, установить бы здесь, на высотке, пушечку, да шарахнуть! Вот бы они там, внизу засуетились, вот бы забегали!..

В глубоких, ещё дымившихся ямах ритмично взлетали кирки и лопаты. Гриос заметил рабочие куртки и коричневые тагркосские мундиры. На выраставшие прямыми углами позиции закатывали пушки, стволами в сторону перевала. От домов селения солдаты в ярко-зелёном и коричневом таскали охапками тростник, кто-то наотмашь рубил тесаком изгородь, большой костер полыхал прямо на дороге.

Загораживая путь, поперек дороги лежал громадный тополь, к обрубкам ветвей которого были привязаны кони. Часть охраны подобралась ближе к огню, остальные разъезжали вдоль укреплений, поглядывая за работавшими.

Трое или четверо солдат в коричневом встали на пути Гриоса.

- Стой!

Молодой светлоглазый сержант ловил под уздцы вороную.