Олаф Локнит - Видение былого

Подумав и вспомнив все, известное мне о свойствах магических Брат, также называемых порталами, я вдруг понял, что могло с нами произойти. Окликнул Конана.

– Есть мысль! Порталы могут преодолевать не только пространство, но и переносить людей во времени. Правда, крайне редко – нужно быть очень могущественным магом, чтобы проникнуть в прошлое или будущее. Тотлант, по-моему, до сих пор не умеет… Понимаете? Вдруг Тицо отослал нас не только и не столько в Киммерию, а пожелал, чтобы мы увидели некие события прошлого? Твоего, Конан, прошлого!

– Хм-м… Да, такое объяснение может быть верным,- недоверчиво протянул король и еще раз осмотрелся. Пейзаж не изменился – горы, холмы, где-то далеко, на травяных склонах пасутся стада овец.- Но зачем? И дороги тогда не было…

– А зачем Хозяин прислал Тот-Амона? И не забудь: Тицо знает все о твоем прошлом, до 1288 года включительно. Тогда, в Пограничье, он забрал все твои воспоминания; каждое произнесенное тобой слово, любой вздох отпечатались и в памяти Властелина Подземного огня. Для Тицо обустроить специально для нас вымощенную дорогу – плевое дело. С его-то способностями! Когда – и если – мы покинем Киммерию, исчезнет и тракт…

– Тут может быть опасно,- сказал Ротан. Потом настороженно и смущенно посмотрел на короля и добавил: – Я слышал, будто киммерийцы не" жалуют чужаков.

– Ерунда,- поморщился Конан.- Такие сказки сочиняются специально, чтобы подчеркнуть, какие мы варвары и дикари. Законов гостеприимства в Киммерии придерживаются все до единого кланы. Если ты не враг – приходи, живи, тебя накормят, устроят в лучшем доме… Помнится, у нас в деревне одно время жила аквилонская дворянка, очень красивая и добрая женщина, скрывавшаяся в горах от убийц. Ничего опасного. Опасной может быть встреча, которую нам заготовил этот паршивец из Ямурлака… Уж не знаю, что и думать.

– Я знаю,- перебив Конана, сказал наследник.- Здесь – утро, а в нашем мире, в Ямурлаке, давно вечер. Солнце, наверняка, заходит. И лошади устают – мы проехали не меньше тридцати лиг. Предлагаю остановится, разбить шатер и немного поспать. Костер разведем – хочется поесть горячего.

– Идет,- легко согласился Конан.- Давайте отъедем с дороги, к лесочку. Там, я думаю, и хворост найдется, и нас будет не так легко заметить тем, кто, возможно, очень желает снова испытать мой рассудок призраками давно исчезнувших времен.

Походный шатер, прихваченный Ротаном на Случай ночевки в Ямурлаке, установили быстро

– Конн с моим сыном натягивают плотную ткань, а мы с королем вбиваем колышки. Варвар притащил на плече бревно, чтоб удобно было сидеть у костра, а пока молодежь занималась костром я распаковал котелок и запас продовольствия. Конан, сообщив, что неподалеку есть ручеек, отправился за водой,

Мы пообедали, непрестанно споря о поджидающих нас сюрпризах Хозяина Небесной горы. Строились весьма неожиданные предположения

– Конан решил, что Тицо готовит ему встречу с давно умершими родителями, а я возражал: Хозяин, наверняка, мог придумать и кое-что поизощреннее.

– …Увижу эту тварь – башку снесу,- пригрозил Конан напоследок.- Кто останется сторожить? Ты, Ротан? Хорошо. А затем поднимешь Конна. Дайте нам с Хальком, двум старым развалинам, отдохнуть… Но если что случится – будите немедленно!

Я развалился на попоне и попытался задремать. Рядом тихонько посапывал варвар, которому, казалось, все нипочем. Сон не шел, перед глазами проскальзывали бесформенные страшноватые видения, какие появляются, когда человек стоит на грани сна и яви, и наконец я тихо окунулся в теплый буроватый омут.

Из черноты выплыл вдруг оседланный Конаном дракон, и киммериец счастливо крикнул мне: «Летим со мной!.. К звездам!»

Рассказ третий

Нас разбудили весьма грубо я громогласно.

– Отец! Отец, поднимайся! Дядя Хальк, проснитесь же!

Я всегда завидовал одной присущей киммерийцу особенности. Среди многих похвальных качеств Конан обладал способностью в нужный момент просыпаться за долю мгновения. Это в обычное время варвара было не добудиться – он немедля начинал сыпать оскорблениями, кидался подушками и рычал, будто растревоженный медведь, поднятый от зимней спячки. Но в особых случаях…

Я не успел даже глаза раскрыть, а Конан уже вскочил и, что самое интересное, успел надеть сапоги. Как – непонятно. Точно помню, перед устройством на отдых король сапоги снимал.

– Что? – коротко осведомился варвар у сына.

– Мы с Ротаном заметили всадников. Не местные, на киммерийцев не похожи.

– Только-то?

– Они за кем-то гоняться, похоже за женщиной. Всадников пятеро, все вооружены, доспехи, пики… Мне эта сцена очень не понравилась. Словно охота за человеком…

Пока Конн объяснял, мы выбрались из шатра наружу. Спали, видимо, долго – солнце давно перевалило зенит и теперь склонялось к горизонту, приобретая вечерний насыщенный цвет янтаря. Ротан возился с лошадьми, затягивая подпруги.

Точно, в четверти лиги от рощицы, рядом с которой мы разбили маленький лагерь, можно было заметить движение нескольких конных: лошади шли рысью, охватывая вересковую равнину широким полукольцом. Ни дать, ни взять – волчья стая, загоняющая добычу к отвесным горам, где преследуемый не будет иметь возможности бежать. Я, прищурившись, рассмотрел, что всадники (Конн оказался прав) не являются киммерийцами. Люди, окружавшие одинокого всадника, выглядели вполне цивилизованно – плюмажи на шлемах, солнце взблескивает на кирасах и дорогой упряжи лошадей, да и скакуны породистые, это видно даже издалека.

Конан нахмурился.

– Нехорошо, конечно, совать нос в чужие дела, однако… Пятеро против одного? Не пойдет. И, я полагаю, даме следует оказать помощь – мужчины мы, или кто?

Всадники, действительно, преследовали женщину. Я рассмотрел ее костюм: это была не удобная амазонка для конных прогулок, какую обычно предпочитают благородные дамы, а темное, не то синее, не то черное платье. И длинные волосы развеваются…

Мы поднялись в седла мигом, благо мощный жеребец короля уже вовсю шпарил к скалам, наперерез догонявшим неизвестную госпожу вооруженным людям. Вечно-то киммерийцу не терпится навести справедливость. Наверное мы видим перед собой завершающую часть спектакля под названием «побег неверной жены» или «охота на грабительницу».

Я давно отвык от романтических представлений о всякой преследуемой даме, как о страдающей добродетели – в девяноста девяти случаях из сотни беглянка является отнюдь не невинной жертвой коварного произвола, а прямо наоборот: авантюристкой, воровкой, а то и вовсе чудовищем в юбке, скрывающимся под маской прекрасного обличья и белоснежными ризами фальшивой целомудренности.